#schizzo ; #soukoku ; #v_au

Поездка во Францию действительно оказалась стрессовой для Чуи. Дазай и подумать не мог, что это может повлиять на его возлюбленного так. Когда они вернулись в Японию и сама ситуация того конфликта замялась, а Рембо заставил Верлена угомониться и отстать от Чуи с лечением, ведь Чуя справиться сам. Накахара купил таблетки перед их отъездом в Японию и успел получить новое лечение. Пришлось повозиться, но нескольких дней хватило сполна, учитывая, что Чуя учёл этот факт и специально отвёл в поездке пару дней для этого.

— Чуя? — Дазай проходит в его квартиру и застаёт Накахара с кистью в руке и тарой, где намешена краска. — Что ты делаешь?

Накахара застывает, не успев поднести кисть к волосам и смотрит на Осаму.

— Э...Крашу волосы? — неуверенно произнёс Чуя, будто это должно быть обыденным делом.

— Твой рыжий – родной цвет, тебе не нужно краситься, — произнëс Дазай, таким образом проводя какое-то расследование. Он подходит ближе и оглядывает макушку Чую без всяких проблем и преград. Белая прядка возле лица. — Чуя?

Чуя прикусывает губу и откладывает всю парикмахерскую приблуду в сторону. Яркий свет ванной действительно осветил белую прядку, но Дазай со своим ростом и так бы это заметил. Осаму приходится аккуратно коснуться подбородка Чуи, дабы тот взглянул на него.

Белое пятно на лбу, прямо у корней волос. Оно не маленькое, скорее средних размеров, прячется за чёлкой, но именно она и стала немного бледной. Дазай немного ошибся в том, что прядь полностью белая. Она просто бледно рыжая, теряет свой пигмент.

— Чуя, ты начал лечение? — мягко спрашивает Осаму, теперь смотря в голубые глаза.

— Нет, я ещё не начал, — вздыхает Чуя. — Я пока не успел добраться до плана лечения. Джетлаг отобрал силы.

— Но у тебя есть силы покрасить волосы, — бормочет Осаму. — Не крась их, оставь так.

— Зачем? Я и так весь в этом, а тут ещё и это.

— Ты выглядишь прекрасно, Чуя, — прошептал Дазай. — Даже если после ремиссии прядь не вернёт свой цвет – это твоя изюминка.

— Это... болезнь.

— Это особенность, Чиби.

Накахара смотрит на Дазая, слегка удивленным взглядом. Не то, чтобы ему не делали комплиментов о необычной внешности и всё такое, но от Дазая это звучит по-другому. Дазай и так часто говорит ему комплименты, даже если это по утрам, когда волосы Чуи спутанные, а глаза заспанные.

Осаму улыбается.

— К чёрту эту краску, ладно? — он целует его в макушку. — Ты, как золото, которое переливается под лучами солнца.

Чуя издал смущенный смешок. Оба так и не поняли, что слова о болезни и особенности – это повторение диалога Рембо и Верлена. Хотя откуда им знать об этом диалоге? Воспитание Поля залезло глубоко под кожу, поэтому Чуя тоже успел вбить себе в голову, что это болезнь, которая делает его больным. Сколько бы комплиментов не было, но слова Верлена о лечении всегда напоминало истоки.

Дазай просто напомнил, что болезнь — это не приговор, даже если Чуя боится изменений в своём теле. Эту болезнь можно вывести в ремиссию. Но для Осаму это особенность, которая делает Чую и без того необычным. Хотелось бы увидеть, как Накахара выглядел без этих очаровательных пятен, но, может, когда-нибудь Чуя покажет свои детские фотографии.