#schizzo ; #soukoku ; #omegaverse
Веранда ресторана Токио, украшенная красивыми гирляндами, переливающиеся золотистым цветом. В углу из незаметной колонки доносилась мелодия. Ноты трогали душу, хотя казалось бы, этот вечер и без этого ласково касается души, сводя с ума от любви.
— Смотря на вас, хочется верить в судьбу, — спокойно произносит Мори, оглядывая своего повзрослевшего сына. Дазай кровным не был, но за годы жизни: Дазай называет Огая отцом, а тот в свою очередь кличет его сыном. Всех всё устраивает.
— Мори-сан, а 'Саму вам не рассказывал? — Чуя взглянул на Дазая, прежде чем поймать взгляд мужчины напротив. — Выяснилось, что у нас весьма высокая биологическая совместимость.
Мори улыбается. Он этому не удивлён, чутьё подсказывало, что в этой истории есть что-то, против чего пойти невозможно. Тем не менее, он рад услышать это.
Повод, по которому они собрались на семейном ужине, в скромной компании — знает только Осаму. Когда сердце стучит в груди, а в голове вспоминаются только тягучие феромоны омеги, то тебе будет плевать на всё: это сносит голову. В самом чистейшем смысле, которое можно было только придумать. Пожалуй, Осаму плевать на время и то, сколько они знакомы. Любовь никогда так не кружила ему голову.
— Я рада, что мы наконец-то собрались все вместе, — произносит Коë, улыбнувшись. С Огаем она виделась только пару раз, но тем не менее, она весьма впечатлена им. Осаму на мужчину совершенно не похож. Впрочем, Чуя на Коë тоже не похож, хотя они брат и сестра.
— Ага, только кое-кого не хватает, — Накахара закатывает глаза. — Верлен совсем голову потерял в своей Франции и любви к Рембо.
Коë пустила смешок. На самом деле, Поль просто не успел купить билеты обратно в Японию и будут они тут со своим возлюбленным лишь через пару дней.
Осаму встаёт из-за стола и аккуратно подходит к Чуе, вставая за спинку стула. Он наклоняется, лениво коснувшись носом виска Накахары. Чуя чувствует феромоны. Лёгкие, еле слышные, но самые родные.
— Потанцуем, любовь моя? — прошептал Дазай, вытягивая руку вперёд.
Чуя, конечно же, соглашается. Им абсолютно всегда было всё равно на людей вокруг, когда они есть друг у друга. Разве есть что-то, что сравнится с этим ощущением: когда ты забываешь о всём мире и тонешь в глазах, смотрящих на тебя.
Они выходят ближе к центру веранды, словно, тут специально пустое место. Осаму держит Чую за талию, пока рука Чуи покоится на его плече. Они скрепляют ладони вместе и начинают подстраиваться под плавный ритм мелодии, которая обволакивала их.
— Как бы ты жил без меня, любовь моя? — с мягкой улыбкой прошептал Осаму, хотя смешок соскользнул с его губ.
— Ты должен благодарить небеса за то, что я растаял перед твоими ухаживаниями, — в ответ прошептал Чуя, замечая, как Дазай лишь театрально на секунду нахмурился.
— Не поверишь, но я уже это делаю, с первого дня наших отношений.
Они улыбаются друг другу, скользя по импровизированному паркету. Осаму наклоняет Чую, придерживая за поясницу и ласково касается кончиком носа чужого, следом оставив поцелуй на родных губах. Он так же ловко поднимает его, заставляя покружиться. Чуе кажется, что голова у него кружится точно не от танца.
— Знаешь, любовь моя, — начинает шёпотом Осаму, пока ритм танца не ускользает в сторону вальса. — Если бы не ты, то я бы так и не научился жить моментом и не гадать о будущем. По крайней мере, потому что я знаю, что в будущем ты будешь со мной, а остальное? Плевать. Проблемы уйдут, радость будет оставлять отпечатки на душе, а ты... Ты навеки в сердце.
— В каждой вселенной? — шепчет Чуя.
— В каждой вселенной, — подтверждает Осаму, склоняясь к лицу Чуи, чтобы поцеловать.
Огай и Коë увлеченно за этим наблюдают, хотя, если быть точнее, то за ними наблюдает вся веранда. Кто-то снимает эту красоту на память, в числе таких и Озаки. В конце концов, это память, которую хотелось запечатлеть не только глазами, но и в цифровом формате.
Пока поцелуй заставляет их утонуть в друг друге — рука Дазая невзначай нащупывает свой карман и бережно достаёт оттуда коробочку. Мори и Коë переглядываются, удивляясь жесту. Коë затаивает дыхание, а улыбка с лица мужчины так и не спадает. Вчерашний подросток, не желающий видеть окружающих — сегодня становится мужчиной, который совершает такой жест. Хотя Дазай уже не подросток, ему двадцать шесть.
Они отстраняются друг от друга и Осаму, не теряя ни секунды: становится на одно колено перед Чуей, который замирает. Он смотрит на Дазая, как на глупого щенка, который заставляет улыбаться от того, насколько щенок милый. Что-ж, Дазай определённо преданный.
— Не буду скромничать, любовь моя, но ничего и никого лучше тебя в моей жизни не было, — произносит Осаму. — Плевать на мир, на время, на абсолютно всё, пока ты со мной. И... Жизнь моя, ты станешь моим мужем, моей путеводной звездой и маяком?
Люди вокруг затихают, не смея отвести взгляда от пары. Накахара чувствует, как неосознанно вместе с его согласием выскальзывает краткое мурчание. Дазай нелепо улыбается, тут же надевая заветное кольцо из белого золота на палец. Он поспешно поднимается, чтобы взять лицо Чуи в свои руки и поцеловать. Осторожно, нежно и бережно. Такие поцелуи у них часто случаются после секса. Медленные, нежные и необычайно важные.
Когда-то Чуя был прав, любовь — это слаженный механизм, где вы дополнение к друг другу. Ваша жизнь становится ярче: близость становится совершенно иной, дни ярче, а ночи спокойнее. Вместе с любовью расцветает и дом, а в сердце возрастает сад роз без колючих шипов.
— Я так люблю тебя, — шепчет Чуя, отрываясь от Осаму. Кажется, они совершенно забыли, что они не одни в этом месте. И напоминают им об этом радостные возгласы и аплодисменты за душевный момент.
— И я, — отвечает Осаму. — И я люблю тебя, жизнь моя.