История, которая впечатлила меня когда-то до слез до сих пор поддерживает в минуты клиентского отчаяния. Когда ни он, ни я ничего не можем сделать с его обстоятельства жизни. И тогда только и остаётся - обнять его.
В своей знаменитой работе Кокрейн, наряду с необходимостью оценки лечения, говорит о такой категории, как забота. Заботу гораздо сложнее оценивать и исследовать, но для Кокрейна это было не пустое слово. В автобиографии он, в частности, описывал свою службу медиком в немецком плену во время Второй мировой войны. Однажды в его отделение доставили умирающего русского солдата, находящегося в агонии. После осмотра Кокрейн диагностировал тяжелый плеврит. У него не было морфия, чтобы облегчить боль, от которой кричал солдат:Я был в отчаянии. Я почти не знал русского, и никто в моем отделении не знал. Я инстинктивно сел на кровать рядом с ним и обнял его, и он сразу прекратил кричать. Он спокойно умер в моих руках несколько часов спустя. Он кричал не от плеврита, а от одиночества. Это был замечательный урок заботы об умирающем человеке. Я стыдился своего ошибочного диагноза и держал эту историю в секрете.
Возможно, психотерапия все же ближе к заботе, чем к лечению.Отрывок из книги «Мастерство психотерапевта. Эффективная практика и обучение» Настасья Красько.
#ячитаю
🚒 На всякий пожарный: Max