Драматическая Перипетия

Главная тема Нового года в Омске — ностальгия по советскому прошлому

Вспомнила еще из интервью с тем дедушкой, который дед мороз.

Спросила его, не стоило ли бы потратить все эти деньги, идущие на войну, на то, чтобы в Сибири в том числе, где мы находимся, у людей в деревнях все стало хорошо со светом, водой, продуктами, лекарствами — базовыми вещами?

Он вздохнул, прищурился, улыбнулся — этим людям много не надо. И мне много не надо. Всего хватает. А в деревне они вообще ничего не хотят. Да, и туалет на улице — норм (хорошо, что вообще есть!)

С одной стороны, я из-за заказчика тут нередко превращаюсь в журналиста, но у меня все равно выходит не журналистское кино — я сама себя неосознанно сделала таким охуевающим путником, через которого можно попытаться понять, как все запущенно. В ответ на эту сентенцию про деревни я вдруг начала смеяться, это у меня тут происходит непроизвольно. Зрители потом, наверно, подумают, что я дура — ну кто-то точно — но я тупо человек.

Заказчики дока, в силу того, что находятся обычно далеко и от героев и от мест съемок, почти всегда рано или поздно начинают ощущать неведомое мне всемогущество по отношению к реальности.
Начинают звучать фразы «а я бы так сделал», «ну просто зайди к ней домой ну и что что не приглашали», «слушай, это надо сделать. Мало ли что герой не хочет? Сделай»

В такие моменты меня спасает только чувство юмора, самое главное — правильное дыхание, спокойный вдох-выдох, улыбка, ну конечно это можно сделать, а завтра объяснить, почему нельзя.
Заказчики обладают обычно даром заставить вас ощутить себя неумелым дебютантом, с которым им приходится возиться, тут важно не добавить им аргумент, что вы еще и истеричка.
Но что происходит в реальности, нужно ли героям отдохнуть и стоит ли стучаться в дом без приглашения, знает только документалист, и это важнее любого мнения издалека.

В обратную сторону, кстати, тоже работает: «слушай, ну зачем это снимать? Не вижу смысла» Тут надо улыбнуться и сказать, ну лучше снять, чем не снять, что-то я там чувствую. Может, ошибаюсь, но я попробую.
Чутье и интуиция наше все.

Чем ближе к новому году, тем больше комедии почему-то происходит на этих съемках — возможно, я устала, возможно, тучи сгущаются, не знаю, в чем именно причина.

Уже около недели я пытаюсь попасть в местный дом дружбы (запомните это название). Перый раз, когда я пришла и попросила поснимать музей с украинскими нарядами, женщина-зам-директора так всполошилась, что случайно, видимо, начала мне хамить и кричать, что должна же я ее понять как женщина — в дом пришли гости, а в доме не прибрано. Я стойко выдержала натиск и обещала прийти по предварительному согласованию — назначили сегодня на 11 утра.

В 11 утра дом дружбы выглядел как после катастрофы, потому что в нем шла подготовка к новому году. По всему главному холлу валялись шарики, рабочие пилили и сверлили какие-то конструкции. Но мы все равно пошли в музей на экскурсию. Мне рассказывали о важности для музея костюмов всех живущих в Сибири национальностей. Под этот уютный разговор в музей зашел один из рабочих, не обращая внимания на отчаянные знаки экскурсовода этого не делать, уронил все манекены с костюмами и просто ушел.

Я интересовалась всем от крынок до печки, но в какой-то момент задала довольно невинный в моем понимании вопрос: изменилось ли отношение к украинцам в Сибири после начала СВО? Экскурсовод резко выпрямилась, сильно напряглась и ответила, что она всем сердцем поддерживает СВО, потому что она — взрослая женщина. Я аккуратно попыталась выяснить и другие аргументы за, но их не нашлось (вообще тут почти все такие разговоры упираются в то, что я — мелочь сопливая, молоко еще на губах не обсохло, ничего не понимаешь).

После этого мне подарили куколку-оберег и выпроводили из дома дружбы, куда я должна была вечером вернуться на репетицию. Но уже через 15 минут мне написал герой: у нас большие проблемы из-за моих вопросов, больше меня в дом дружбы не пустят.

Я позвонила замдиректора и максимально вежливо попыталась предложить свое полное молчание, чтобы поснимать репетицию хора в закутке на втором этаже, не снимая ни их подготовку к НГ, ни любые сторонние мероприятия. Замдиректора, очевидно, или решила, что я дура, или была в тролль-настроении, поэтому сказала, что никакого запрета посещать дом дружбы для меня нет, но при этом сегодня она меня туда не пустит, а любые съемочные мероприятия надо согласовывать с ней за две недели до. Это ведь учреждение культуры. Культуры, понимаете? Ну что я вам объясняю? Извините, Даша, директор звонит, мне некогда с вами разговаривать.

Надо сказать, ей удалось меня выбесить, хотя я прокачала свой уровень терпения довольно мощно за время этой работы. Я попинала дверь в магните и поругалась матом вслух. Потом купила Доширак и пошла отдыхать — понятно, что шпионское пролезание в дом дружбы сегодня мне уже не удастся. Подруга предложила нарядиться бабкой и пройти вслед за своим хором. Смешно, но в этой реальности звучит как толковый вариант продолжить съемки.

Теперь предлагаю вам, как и мне, вспомнить и посмеяться над названием "дом дружбы". Не встречала более "дружелюбного" места.

Днем на морозе -30 снимала, как мой герой работает с детьми Дедом Морозом. Понравился формат мероприятия: сначала к детям в возрасте от 3х до 8ми вышел глава ЖК, потом — депутат, оба толкнули детям речи о значимости проводимого действа. Потом наконец выскочила Снегурочка и мужик в костюме Елочного Шара, который по сценарию боялся всего, даже зайцев, и дети должны были научить его не бояться.

Мой 82-летний, но очень бодрый Дед все это время наблюдал в щелку в подъезде и вышел по традиции на крики «Дед Мороз, выходи!» Странный прикол был придуман с голосами: они шли из колонки, записанные заранее, а снегурка и дед мороз только открывали рот и шевелили губами. Ко мне подошла девочка и спросила, тоже ли я живу на севере с дедом морозом? Пришлось сказать да, но это была ловушка: дальше она спросила, есть ли там живые снеговики? Да. А чем они какают? Снежками (гениальные в своей простоте ответы рождает мой мозг в разговорах с теми, кому меньше десяти лет).

Когда дед Мороз достал мешок с конфетами, дети, забив на крики Шара со Снегуркой, бросились на него толпой, готовые разорвать друг друга за суфле, но, к счастью, досталось всем.

С отмороженными носами и руками мы отправились к деду морозу домой за большущим интервью, в котором дедушка рассказал, что в Украине нацисты, бомбят они сами себя, а у меня нет души, если я думаю по-другому.

Волшебный был день.

Сегодня размышляю над тем, как в голове у людей укладываются две совершенно взаимоисключающие вещи, которые я слышу на этих съемках день за днем:

1) Россия все делает правильно, правда за нами

2) У меня не будет проблем из-за того, что я сказал?

Второй вопрос возникает обычно, когда я добираюсь до вопросов о мобилизации. Некоторые люди начинают плакать, пересказывая истории близких, оказавшихся на войне после 21 сентября. Сокрушаются, что гибнет столько людей. И тут вдруг — у меня не будет проблем? Раньше я впадала в ступор, теперь уже привыкла и прямо спрашиваю в ответ, какие у вас должны быть проблемы? Что вы живой человек и вам тяжело переживать, что гибнут люди? Получается, люди в России стали бояться сочувствовать — могут и наказать за такое. Меня это пугает.

Вообще много думаю об этике на этих съемках. Задаю вопросы, но стараюсь не провоцировать ничего, что как-либо могло бы навредить герою (разумеется). Искренне надеюсь, что у них все будет хорошо, думаю об этом больше, чем о хорошем кино, хотя и не без этого. Но понимаю, что и для моего кино и для них самих было бы важно столкнуться с чем-то, что открыло бы им глаза. С чем-то, что будет, вероятно, спровоцировано государством, а не ими самими. Обычно мои герои много действовали сами, из этого я складывала сюжет, но тут мои герои (часть из них) в основном стараются встроиться в правильное течение, хоть и искренне. Мне кажется, сейчас это невозможно, рано или поздно, подстраиваясь, приходится столкнуться с невыносимыми компромиссами и хорошенько подумать, что ты выберешь.

Такую простую мысль выскажу: часто начинаю раздражаться, когда мне пишут «ну у тебя классно конечно», «хорошо тебе», «повезло» и тд на сториз/истории про героев.

Меня так же регулярно, как и других документалистов посылают нахуй, обманывают, игнорят и так далее. Я все равно люблю то, что снимаю и люблю этим делиться. Но ни в коем разе это не везение, это работа, которая бывает непростой. Да, моя любимая работа, но давайте не обесценивать друг друга, это не очень приятно ❤️

Вчера с одной из героинь я зашла в храм, где иконы были украшены украинскими рушниками. Постучалась к батюшке, спросила — почему?
Батюшка рассказал, что он сам из Украины, 33 года назад приехал сюда служить из Тернопольской области. Тогда было мало священников в Сибири, поэтому присылали украинских. Брат у него остался и сейчас живет и тоже служит священником в Украине, в Николаевской области.

За что вы молитесь? — спрашиваю. "За спасение Руси", отвечает батюшка. "А за спасение Украины?" — "Это каверзный вопрос".

Брат-священник продолжает служить под бомбежками, "окна заклеивает и служит", но позицию сибирского брата разделяет. Там же фашисты. Должен ведь кто-то ответить за аллею ангелов? Конечно, должен. Война идет. Скорей бы все закончилось — и главное, чтобы правда восторжествовала.

А молитва за спасение Руси вон там лежит на столе, сфотографируй обязательно.

Пока Россия снова обстреливала Украину сегодня, в Омске было так
Я никогда не пойму все это, хочется плакать