Снова сбежала из театрального кластера на работу. Наушники сломались. Иду, наслаждаюсь разговорами людей не о театре, как вдруг слышу сзади женщину: «у меня на днях постановка». Думаю, как, я ведь уже далеко, опять какая-то постановка?! Но к счастью она продолжает — «постановка нижней челюсти». Ляпота.
Пятый день. Начала просыпать читки, которые стоят первыми, даже если они в 15:00 -- вчера это была "Горка" Житковского. Вместо того чтобы ее послушать, вечером я просто подружилась с господином Житковским и пела с ним во дворе, а пьесу почитаю, когда их выложат на Любимовке. Считаю, все правильно сделала.
Вторая была "За белым кроликом" Маши Огневой, и про нее даже ничего не хочется говорить. Это было что-то настолько крутое, мощное и при этом тонкое, что все вышли в слезах и молчали, можно сказать, даже на обсуждении.
Следом шел "Хуй моего старшего брата" и "Пытки". "Пытки" почему-то были очень короткие, я думала, что они идут гораздо дольше, и у меня осталось ощущение скомканности. Зато шутки по типу "кто хочет пыток, проходим сюда", "кто готов к очередным пыткам", "театр пыток" и тд лились рекой.
После чего я собиралась поехать домой, но ноги унесли меня снова в сторону "Смайла" на читку еще и из списка "особо отмеченных". Уже третья пьеса в стихах на этой Любимовке и снова очень клевая -- "Туз кубков -- это любовь".
Много обнимала небезызвестного автора "Сучилищи". Каталась на самокате Матвея (не знаю, кто это). Пила пятый день подряд.
Что сказать -- чудеса случаются только, когда их не ждешь. Весь четвертый день Любимовки я пропустила, потому что у меня случилось что-то очень хорошее по работе. Крутое. Совершенно неожиданное.
Из печального -- работаю я теперь каждый день. Ну то есть -- я итак работала каждый день. Теперь просто мне нужно еще где-то присутствовать. Из хорошего -- все остальное, о чем рассказать нельзя. Еще не придумала, что мне делать, потому что график итак был напряженный. Но что-нибудь придумаю. В конце концов, и не такое бывало.
Попала сегодня только под конец на Вырыпаева -- у меня вообще на него аллергия, я терпеть не могу повторения, зацикленные по тысяче раз. Но "Иранская конференция" мне почему-то понравилась, несмотря даже на то, что зал был битком, дышать было нечем и все сопутствующее, как на Пряжко. Я почему-то даже заплакала в конце. Там было что-то красивое. И так бывает.
Я вот думаю, что все происходит неслучайно и ни о чем не стоит жалеть. Такие простые выводы посещают меня в мои 23 года. Круто, когда есть работа, которую любишь. Круто, если есть отношения, в которых вам друг на друга не насрать. Круто, когда есть мечта. Но даже если все это проебется -- жизнь клевая сама по себе.
Я очень мало сплю последнее время. Мне не плохо от этого. Я переживаю какой-то странный период своей жизни. Надеюсь, когда-нибудь я напишу об этом что-то более понятное.
А пока -- спокойной ночи. Пусть все будет как будет.
Третий день -- кризисный. Хотела написать, что это было ясно уже с утра, но первая читка случилась только в 5 вечера (а ощущение было, что рано-рано). Погода была так себе, драматурги и режи тоже после двухдневного марафона уже были немного так себе. Во дворе было необычайно пустынно...
Нашла себе, прости господи, драматургесс, с которыми обсудила для всех ли Любимовка такая прекрасная диета -- пока что 2 дня - 2 кг. Согласились. Есть не успеваешь, спать не успеваешь, зато куришь за все остальное вместе взятое. Стали покупать уже по три пачки в день вместо одной, это мудрее.
Пьесы были -- одна в стихах про Донбасс (очень хорошая), одна в прозе про мальчика-заику (не очень), одна от состоявшегося босого автора на 4 часа (не выдержала). На последней с другом пытались развернуть пирожки, но они шуршали. Когда стало ясно, что точно не удастся -- ушла. Четырехчасовую вообще пережили немногие. Я ими даже как-то горжусь.
А сегодня солнце вышло, я поспала 5 часов (это очень много пока что, так что я вполне себе рада). И по ходу кризис миновал. Впрочем, я так и думала.
Ах да -- сегодня мне на работу. Поэтому не попаду на часть читок, к сожалению. С другой стороны -- интересно, что там вообще происходит на большой земле, которая сейчас не Любимовка.
Второй день -- шесть пьес, просто марафон с утра до вечера. Все с какой-то очень необычной и тяжеловатой немного для восприятия (как минимум через читку) структурой. Отдыхали душой на пьесе в стихах про ожившую статую "Рабочего и Колхозницы".
Пока шла обедать, познакомилась с судя по всему крутым драматургом, с которой поговорили чуть-чуть о том, кто как пишет. Сказала мне, что я начну писать о других, когда испишусь о себе, и это нормально. Я чувствую, что уже исписалась, поэтому и в кризисе.
К шестой читке часть, включая меня, отвалилась пить. Спустя какое-то время почему-то словила состояние "здравствуй, школа", в котором мне кажется, что я тут самый тупой и стремный ребенок, поэтому надо валить. На самом деле там люди говорили об интересных вещах. Иногда вообще не контролирую, что со мной происходит.
Ощущение от Любимовки у меня пока как от детского лагеря -- в смысле, что весь мир сейчас как бы ограничивается двором Театра.doc +- иногда кафе Смайл. Ночью говоришь людям "до завтра", знаешь, что опять проведешь тут большую часть дня. Причем время летит феноменально быстро. Слушаешь пьесу, куришь, пьешь кофе, смеешься с другими людьми и вот тебе уже пора опять бороться за свое место на подушке у сцены.
Мне вообще-то, конечно, жутко нравится этот мир. И вообще все это большое счастье. Грусть, наверно, приходит от желания все получить быстрее -- то есть, попасть наконец в шортлист (попаду ли я когда-нибудь туда вообще?) Как будто от этого я буду со всеми наравне. Как будто эту шкалу неравенства придумала не я сама.
Зелинская говорила, что этот ад в голове все равно никогда не закончится. Будь ты хоть тысячу раз награжден. Я тогда, конечно, кивнула и восприняла не так серьезно. Но в общем-то да -- в каком-то смысле этот бесконечный страх, что ты ничего больше не сможешь сделать, не напишешь, напишешь плохо, ты бездарность, пустота и как вообще жить с этим дальше -- это, конечно, ад.
Вчера, короче, стартовала Любимовка 2018. Я в этом году не участник, даже не в списке особо отмеченных, но выиграла конкурс скриншотов, который обещал мне "славу и почет". В общем то, дальше примерно про это мы весь день и шутили, потому что доказывания волонтерам того, что я драматург этого театра оборачивались ничем без браслета и регистрации. В итоге браслет я таки выторговала. Не черный, а синий -- черный понтовее. Весь день думали, чем его покрасить.
Про шутки соврала, конечно. Шутили больше всего про секс -- хер знает почему. В принципе, можно найти людей, готовых на минет за черный браслет. Думаю, скоро во дворе развернется некий рынок.
Пьесы были -- одна плохая, другая очень хорошая, а третья Пряжко, когда мы сидели на полу в проходе и чуть не задохнулись. Это придало пьесе интересный оттенок. Коньяк появился еще в четыре часа дня и с тех пор не убывал. Мой парень режиссер сцал на шлагбаум на глазах у шокированного драматурга.
Я до сих пор не посмотрела "Пылающего", но вы то уж наверняка -- вот тут интервью с соавтором сценария (редкий случай так то, не с режиссером, а со сценаристом)
Приснился колледж по типу Хогвартса, даже в мантиях все ходят, только это колледж подготовки к собеседованию у Разбежкиной. То есть вместо волшебных палочек там ботинки в стену кидают и просят описать детали воспоминаний 15-летней давности. Но было весело вроде
Наконец-то увидела "Сердце мира" Мещаниновой и с трудом после фильма могла что-то сформулировать. Не потому что очень понравилось или не понравилось -- там было что-то другое. Такая ощутимая сердцем явная шероховатость истории, такая же при этом завораживающая красота.
А тут Зара Абдуллаева сформулировала все гораздо лучше, чем я
