───────────────────
𝐏𝐚𝐫𝐟𝐨𝐢𝐬, 𝐩𝐨𝐮𝐫 𝐚𝐥𝐥𝐞𝐫 𝐚 𝐝𝐫𝐨𝐢𝐭𝐞, 𝐭𝐨𝐮𝐭 𝐝𝐨𝐢𝐭 𝐚𝐥𝐥𝐞𝐫 𝐝𝐞. 
[ Иногда, чтобы пойти правильно, всё должно пойти не так. ]
         𝐋𝐎𝐑𝐃 𝐌𝐀𝐋𝐅𝐎𝐘.
───────────────────
Сумерки — время для погружения в глубины памяти и размышлений. Угасающие лучи солнца, пробиваясь сквозь густые облака, раскрашивали небосклон в багряные и золотистые тона, даря мимолетную, но пленительную картину. Ощутимая свежесть в воздухе предвещала скорое наступление ночи. 

Трое учеников Слизерина не спеша шли по коридорам замка. Сегодня они были в отличном расположении духа. Впереди — долгожданные выходные, а это значит, что можно забыть об изнурительных занятиях и придирках профессора Снейпа, чьи колкости раздражали даже самых спокойных и невозмутимых. Сначала шел Драко, за ним — Пэнси и Теодор. Звук их шагов гулко отдавался от каменных плит, усиливая и без того мрачную атмосферу. Персефона, оживленно жестикулируя, обсуждала предстоящую игру в квиддич между Слизерином и Гриффиндором с Ноттом, который внимательно слушал, время от времени вставляя лаконичные реплики. Их голоса едва достигали Драко, поглощенного собственными мыслями. Его лицо, обычно надменное, сейчас было бледным, как лунный свет. Дойдя до конца коридора, они одновременно услышали какой-то шум, предостергающе о чём-то плохом. Возможно, это были мягкие, почти уловимые шаги миссис Норрис. Панический холодок словно пробежал по спинам. Шум, едва различимый, казался предвестником беды, темной тучей нависшей над их головами. 

— Это она. — прошептал один из них, и голос не дрожал, он был тверд и стоек. 

Тишина сгустилась, стала осязаемой, давящей. Каждый вдох отдавался громом в ушах. Сердца колотились, словно пойманные в клетку птицы, стремящиеся вырваться на свободу. Из тени, словно призрак, возникла она. Миссис Норрис, кошка Филча, «ночной кошмар» Хогвартса, сама злоба во плоти. Ее глаза, как два жёлтых огня, прожигали тьму, выискивая смелых грешников, кому не повезло оказаться на пути. Шерсть стояла дыбом, предчувствуя близкую, такую желанную победу.

— Бежим! — прозвучал приглушенный крик. Компания сорвалась с места, словно стрелы, выпущенные из лука. Каждый следующий шаг отдавался гулким эхом в коридоре, преследуемом злобным мяуканьем кошки, предвкушающей погоню. Их надежда на спасение таяла с  последующей секундой, словно утренний туман под лучами солнца.

— Дверь? Кажется, её тут раньше не было или.. — сказала Паркинсон, прежде чем получила подзатыльник от Теодора, который пинком затолкал ее вслед за блондином, что зашел вперед. 

— Быстрее. — шикнул Теодор и косо посмотрел на Малфоя.
Время утекало сквозь пальцы, и каждое мгновение, казалось, висело на волоске.

Внутри была тесная комната, где свет, словно робкий луч последней надежды, пробивался сквозь завесу мрака от нескольких дрожащих свечей. Переступив порог, взгляд искал хоть какую-то опору в реальности, но взору предстала лишь одинокая вещь.

— Приглядитесь. — выдохнула дева, ибо остальные, словно загнанные звери, боролись с собственной запыхавшейся грудью.

Их глаза широко распахнулись от внезапного удивления, ведь Малфой сбросил серую ткань, что мешала несколько минут назад, привлекая внимание товарищей. Перед ними стояло зеркало Еиналеж, украшенное надписью: «𝐄𝐫𝐢𝐬𝐞𝐝 𝐬𝐭𝐫𝐚 𝐞𝐡𝐫𝐮 𝐨𝐲𝐭 𝐮𝐛𝐞 𝐜𝐚𝐟𝐫𝐮 𝐨𝐲𝐭 𝐨𝐧 𝐰𝐨𝐡𝐬𝐢». В зеркальном прочтении гласит так: «𝐈 𝐬𝐡𝐨𝐰 𝐧𝐨𝐭 𝐲𝐨𝐮𝐫 𝐟𝐚𝐜𝐞 𝐛𝐮𝐭 𝐲𝐨𝐮𝐫 𝐡𝐞𝐚𝐫𝐭𝐬 𝐝𝐞𝐬𝐢𝐫𝐞». — «Я показываю не твоё лицо, но желание твоего сердца».

Словно зачарованные, студенты узрели в зеркальной глади собственные преображения. 

— Пожалуй, я начну. — начала Паркинсон. — Признаюсь, что сейчас, глядя прямо в это зеркало, вижу себя вместе с котёнком, которого хочу завести. — После она умолкла. Это желание жгло её изнутри, словно искра, готовая разгореться в пламя нежной любви.