«Я оплакиваю сына живого. Того, прежнего»

Женщина написала в чат фразу, в которой узнают себя многие.

«А я оплакиваю сына живого. Того, прежнего».

Её сын вернулся с СВО. Он дома, живой. Но стал другим, и того, прежнего, больше нет. В тот же день другая женщина написала про мужа: «Муж после ранения несколько месяцев был дома. И случилось странное: он перестал со мной разговаривать. Односложные ответы и тишина».

Ваш близкий вернулся. Он в соседней комнате. А горе всё равно есть, и от этого стыдно вдвойне: другие ждут и не дождались, а вы плачете при живом.

У этого состояния есть название. Американский психолог Полин Босс назвала его неопределённой утратой: человек рядом, но как будто не с вами. Для такой потери нет обряда: ни события, ни даты, ни разрешения горевать, а потеря при этом настоящая.

Поэтому вы и зависаете: горевать вроде не по кому, а тоска по прежнему человеку есть.

Несколько вещей, которые могут помочь.

Разрешить себе тоску по прежнему. Она не отменяет любви к нынешнему и не означает, что вы его списали.

Не читать молчание как отвержение. После пережитого на СВО молчат не потому, что вы стали безразличны. Чаще потому, что нет слов, а на попытку говорить уходит больше сил, чем есть.

Перестать добиваться разговора. Совместное дело без разговоров часто даёт больше, чем расспросы: вместе что-то чинить, ехать, чистить картошку. Без «расскажи, что было».

Не мерить прежней меркой. Сравнение с тем, каким он был до, ранит обоих. Он это чувствует, даже когда вы молчите.

Оставить себе свои дела. Работа, встречи, прогулки. Рядом с человеком, которому тяжело, женщины часто забывают о себе, потому что «ему же тяжелее».

Если ваш близкий вернулся другим, напишите в топик «Возвращение и адаптация». Там пока тихо, и вы можете начать разговор: @ps_pvsvo