Жёсткий, многослойный и абсолютно горький текст. Автор не делает из отца героя, а из себя — несчастную жертву. Вместо этого он выстраивает череду живых, неуютных деталей (носки, нарды, харчки, гараж), которые вдруг обрываются сухой полицейской хроникой. И тогда все эти мелкие бытовые претензии приобретают форму, за которую читателю стыдно. Именно поэтому текст запоминается: он не просит сочувствия, он заставляет узнавать себя и морщиться.

Об отце часто говорят как о человеке, который как собака доедает всё невкусное в доме или утренними харчками в раковину будит половину вашей хрущёвки.

Я своего помню именно таким: непритязательный мужчина к 40, громко ест и храпит, агрессивно разбрасывает носки, часто играет в нарды и торчит в гараже наедине с любимой тачкой. Работает пожарным — работа, вообще-то, благородная, но психически уничтожающая уже к 30. Обостренное чувство справедливости и конфликтность впридачу.

Помню, что в семье все всегда им были недовольны — его извечным «посмотрим», нечуткостью, невниманием, желанием продавить и «быть главным».

Когда мне было 13, папа ушел на день рождения к другу и не вернулся — пьяный сцепился с кем-то на улице. Март, -10°. Его избили, увезли загород и выкинули в сугробы. 3 дня активных поисков и новость — он замерз.

Я много лет злилась на его безответственность и непредусмотрительность: как можно было так проебаться и оставить семью с несовершеннолетними детьми одних?

А сейчас думаю: как можно было так доебаться уже даже до мертвого человека? Он уже давно всё, а мне всё равно всё не так.

Автор: Ната Дронова, 22 сезон, канал https://t.me/natadronova