Патриаршая дипломатия в контексте российско-грузинских отношений

1. В последний день сентября Католикос-Патриарх всея Грузии Шио III принял представительную делегацию Московского патриархата. Ее возглавлял Митрополит Волоколамский Антоний (в миру Антон Юрьевич Севрюк). Начиная с 7 июня 2022 года, он также руководит Отделом внешних церковных (ОВЦС) Московской патриархии.
2. Почему этот визит представляет значительный интерес? О нормализации отношений между Грузией и Россией сегодня говорят многие и охотно. Эта медиа-обстановка, на первый взгляд, выдает нам безошибочную подсказку. Однако, есть много нюансов, которые дают более объемное понимание российско-грузинского межцерковного диалога.
3. Одним из главных вопросов повестки визита было обсуждение ситуации в Абхазии и в Южной Осетии (грузинская сторона по-прежнему предпочитает говорить о «Цхинвальском регионе»). Иерархи Грузинской православной церкви (ГПЦ) характеризуют положение дел в двух республиках как «незаживающую рану».
4. Суть проблемы в том, что ГПЦ считает Абхазию и Южную Осетию частью своей канонической территории, тогда как фактическая церковная жизнь там после конфликтов 1990-х годов развивается отдельно от Тбилиси. Позиция Грузинского патриархата состоит в том, что церковная юрисдикция над этими территориями сохраняется за ним, независимо от политического контроля. Московский патриархат официально не присоединил эти территории к Русской православной церкви (РПЦ). Его публичная позиция на протяжении многих лет формулируется так: изменение государственных границ само по себе не должно автоматически менять церковные границы. Москва поэтому продолжает признавать Абхазию и Южную Осетию канонической территорией ГПЦ, несмотря на политическое признание Россией этих территорий как независимых государств.
5. Это «особое мнение» Московской патриархии позволяет продолжать межцерковный диалог. Достаточно сказать, что прежний Католикос-Патриарх Илия II (1933-2026) после «пятидневной войны» 2008 года посещал нашу страну 5 раз! И программы его визитов включали не только встречи с предстоятелем РПЦ, но и высшими руководителями Российского государства. Он всегда четко и последовательно поддерживал линию на диалог с Москвой.
6. Сегодня абхазская тема для ГПЦ заметна актуализировалась. После интронизации Шио III 12 мая 2026 года новый предстоятель официально именуется не только Католикосом-Патриархом всея Грузии и архиепископом Мцхета-Тбилиси, но и митрополитом Бичвинты и Цхум-Абхазии. То есть речь не просто об исторической претензии Тбилиси: абхазская кафедра включена непосредственно в титул нового предстоятеля. При этом реального административного контроля ГПЦ над основной частью церковной жизни в Абхазии нет. Новому предстоятелю после ухода его харизматического предшественника крайне важно показать и клирикам, и мирянам, что он не просто обычный преемник. Отсюда и рост патриотической риторики. И не только на абхазском направлении. От МИД Азербайджана не так давно Патриархии ГПЦ уже была показана «желтая карточка», потребовавшая дипломатической помощи со стороны премьер-министра Ираклия Кобахидзе.
7. «Русская Церковь неизменно подтверждала и свою позицию по вопросу о канонической территории Грузинской Церкви в отношении Абхазии и Южной Осетии, и свою готовность “способствовать установлению диалога между заинтересованными сторонами”…» - прямая цитата с веб-сайта Московской Патриархии. При этом руководство РПЦ не живет иллюзиями, видя реальные «изменения на земле». И регулярно заявляет о необходимости искать временные формы пастырского устройства для местного православного населения, не меняя официально канонических границ. В Абхазии ситуация дополнительно осложняется тем, что существуют две местные православные группы, претендующие на церковную самостоятельность.
8. Встреча в Тбилиси, конечно, не сняла остроту всех имеющихся проблем. Но она показала, во-первых, интерес к продолжению межцерковного диалога (по факту он является и частью межнационального в широком смысле этого слова), во-вторых, наличие переговорной гибкости, чему нужно учиться и светским дипломатам.