Долорес ‡

— Но я не могу больше бояться, — сказал он. — Я устал бояться. Я устал прятаться. Я устал от того, что ты смотришь на меня, а я делаю вид, что не замечаю. Я устал от того, что хочу быть с тобой — и не могу.

Глеб смотрел на него. Не двигался. Ждал, что он скажет дальше.

— Я не знаю, что будет, — сказал Серафим. — Я не знаю, как мы будем жить. Я не знаю, что мы будем делать. Но я знаю, что я больше не могу без тебя.

— Иди сюда, — позвал он Андрея.

Тот подошёл, не спрашивая. Илья показал пальцем на кору, чуть ниже уровня глаз. Там, среди трещин и шершавых наростов, были вырезаны метки — неглубокие, уже потемневшие от времени. Несколько зарубок, крестик, ещё одна зарубка. И чуть выше — две буквы, неуклюжие, кривоватые. «И. К.»

— Свет выключить? — выдохнул Глеб, когда Серафим навис сверху.

— Не надо. Хочу видеть.

— Извращенец.

— Ага. Ты тоже.

— Тебе в какую сторону? — спросил Коряков, скорее чтобы заполнить тишину, чем из реального интереса.

— Через парк, к остановке. А что?

— Да так. Мне, вроде, тоже туда.