Зоюшка, они долбанулись?

Сколько времени занимает сборка одного МС-21?
Когда их уже увидят авиакомпании?
Как поменяется производство, чтобы завод уже выпускал 36 обещанных лайнеров в год?
Можно ли говорить, что сейчас в Иркутске уже идет серийное производство импортозамещенных самолетов?

Узнали ответы на эти вопросы у директора Иркутского авиазавода Андрея Сойнова и наконец-то показываем вам новый выпуск "Редколлегии" из цеха окончательной сборки и внутренностей МС-21.

Смотреть в "Одноклассниках" вам не предлагаю, но полные выпуски есть в «ВКонтакте» и на YouTube.

Речь идет вот о таком доме с двором-колодцем ⬆️

Фотографии 2021 года.

И я согласна с каждым словом в посте Ксюши Власовой. Совершенно уникальный, красивейший дом гробят просто так. Дом, который мог бы стать жемчужинкой пеших экскурсий по центру Иркутска.

Возвращаюсь к своему любимому дому-колодцу на Марата, где на днях произошел пожар. Официальная информация: внутри горел мусор, из-за этого теперь поврежден тамбур. Предварительная причина — неосторожное обращение с огнем.

Дом не эксплуатируется и отключён от всех коммуникаций. Обнесён забором, но, судя по выломанным окнам, облюбован той частью населения, которая любит разводить костры в пустующих домах, чтобы согреться холодными сибирскими ночами.

Я же ещё перепроверила: в 2022 году эксперт писал, что дом возвели по редкому для Иркутска "колодезому" типу, возможно, по проекту какого-то неместного архитектора. Что ещё надо, чтобы понять, что этот дом уникален?

Ну ладно, выселили оттуда людей (которые, к слову, хоть и мучались, но поддерживали в нём жизнь и тепло), признали памятником, то есть выполнили то, что планировалось, и просто бросили. Превратили жемчужинку в заброшку. И, спрашивается, на хрена вот это вот всё, ради чего? Чё дальше-то будем делать? А я скажу: будем смотреть, как этот дом будет дальше зарастать, гореть и разваливаться. И в итоге в центре туристического центра Иркутской области появится очередная страхолюдина.

После такого (а еще общественных туалетов, которые бррр) я понимаю, почему туристы не хотят задерживаться в Иркутске дольше, чем на день-два. Да я и сама не очень хочу уже задерживаться на улицах любименького города, стараюсь поскорее свалить домой, запереться на сто замков и мечтать о чём-нибудь приятном, например, о море и богатстве.

Тут совершенно точно нужно волевое политическое решение, отдельная программа и много денег, которых нет (не зря ж мы закредитовались по самое не могу). Нужно упрямое и ловкое общение с инвесторами (желательно, с крупняком). А ещё элегантное внедрение в головы людей, что в Иркутске много классных домов, целые дворы, чтобы это было в концепции и идеологии, в головах, в самом воздухе. И, конечно, всяческий пиар и поддержка единичных проектов воскрешения домишек, чтобы показать, что это не кринж, а любовь и красота и так надо всем.

Алёна Кашпарова снова съездила в карантинную зону по узелковому дерматиту, в деревню Коты. Эмоций там за неделю не убавилось. Я бы даже удивилась, если бы градус напряженности снизился.

Мнение у людей разное: кто-то согласен, что скот надо сжигать, кто-то говорит, что людям надо было дать хоть дней 10, чтобы полечить своих животных. Диагноз вызывает сомнение у всех, потому что официальных справок никто не получил.

Выплаты начали поступать, но люди боятся, что вырастут цены на скот, кроме того, купить животных можно будет не раньше, чем через 3 месяца (ещё звучал срок 9 месяцев).

— Но эти месяцы люди на что будут существовать? Ну проедят эти 300 тысяч. Дело ведь даже не в скоте, а в том, что чем завтра мы будем кормить детей? Ни молока, ни сметаны, ничего. Пока идёт карантин, все эти выплаты будут проедены. Новый скот покупать не на что будет. У кого дети платно учатся, считайте, уже отучились, — говорит Станислав. — У нас 90% населения деревенского живут за счёт молока, сметаны и всего мяса. Всё. Больше здесь ничего нет. Работы здесь нет. Производства никакого нет, ничего нет. Только скот. У нас его забрали, просто забрали. Всё.

Встречи с чиновниками не сильно успокаивают: люди считают, что их не слышат. Огромную тревогу вызывает наступающая зима, местные не знают, как будут ее переживать без скота: "Как-то будем".

— Представьте: люди каждый день открывают свой холодильник, берут мясо, молоко, а теперь им надо будет в магазин ходить, блин, это покупать! — говорят жители Котов.

Репортаж — по этой ссылке.

Хайтинский фарфоровый завод внутри в сентябре 2026 года.

Давно мечтала о том, чтобы попасть внутрь и послушать людей, которые там работали.

И вот. Все это, конечно, на разрыв сердечка. Я закончилась где-то в цеху художественной росписи, между синим пигментом и образцом рисунка 1837.

Телеграм | Макс

Наконец-то могу показать фотографии с авиазавода, в том числе из цеха, где сейчас собирают первые серийные МС-21 для "Аэрофлота". В какой-то степени для меня, как для гуманитарной девочки, забывшей физику сразу после выпуска из лицея, это все немножко "техническая магия". Вот были детали отдельно, ничего не свидетельствовало о том, что собранные все вместе они смогут подняться в воздух. А они могут.

При всем профессиональном скепсисе к растянувшимся срокам производства МС-21, мне не удается не романтизировать этот процесс. Есть во всем нагромождении железяк, лестниц, пластика и сплетенных проводов какая-то техническая красота.

— Мы буквально «рожаем» самолеты. Испытываешь особенные чувства, когда они уходят в другой цех или взлетают. Какая-то искорка внутри загорается, что ли. Смотришь на машину и понимаешь: труд общий, но ты частичку себя вложил. Как ребенка провожаешь.

Начальник цеха 246 агрегатно-сборочного производства по гражданской авиации Георгий Поляков

Это я с женской эмпатией выбрала самую эмоциональную цитату из текста Даниила Конина, про то, какой путь проходят детальки до того, как вырастут станут МС-21. Читайте его вот по этой ссылке.

P.S. Вторая часть нашей работы — первое в СМИ интервью с новым директором авиазавода Андреем Сойновым — выйдет на следующей неделе. Не переключайтесь.