Бутылка ликера стояла недалеко, так и ждала своего часу, и Эзан откупорил ее с легкостью, сразу разливая остатки поровну в оба бокала.
— За завтрашнее свидание, капитан!
Звон.
— Можно я вас поцелую?
— Зачем спрашивать?
Звон.
Ликер или другая выпивка была не более чем прелюдией к основному действу. Анадей всегда прижимался ближе, грелся о чужое тело и держался руками за бока, плечи, бедра, пальцами не столько поглаживая, сколько просто несильно хватая, будто бы Эзан мог или хотел отказаться.
Анадей целовался легко и непринужденно, будто бы это было в порядке вещей, будто бы это просто и уместно, как дышать. Эзан же лишь прикрывал глаза и расслаблялся — пока они были вдвоем, можно было делать абсолютно все. Его весь прошлый опыт упирался лишь в необходимость и напряженность, моральную тяжесть и неисправимое любопытство. В то время как с Анадеем можно было не торопиться — поставить время на паузу и пробовать на вкус ликер, слюну и прежде противное тепло чужого рта.
Любопытство никуда не делось, как и внезапный аналитический подход, ведь даже в близости, интимности Эзан мог словно наблюдать за собой от третьего лица. Оба не знали, как к этому относиться, но плыли по течению, неспешно лавируя меж волн и наслаждаясь процессом.
Анадей опустил руку на чужое бедро и водил ей вверх-вниз, неторопливо целуя и прижимаясь горячим телом близко, навалившись на Эзана, давно уже оставившего свой стакан на столе, удерживая вес их двоих на вытянутой за спину руке. Анадей спустился поцелуями ниже, на шею, как всегда нежно, без лишних следов, аккуратно и любовно. Вырвавшийся из Эзана выдох был отчаянным и гулким, заставил Анадея дернуться и оторвать ладонь от бедра, вместо этого уложив ее на грудь капитана.
— Простите. Перебор?
— Нет, еще. — Его рука сдалась под весом, и они рухнули на мягкое одеяло, — Еще.
Пальцы сдвинулись с груди вверх, по ключице и под ткань бежевой кофты, по голой теплой коже. Анадей приподнялся на локте и взглянул на Эзана ласково и восторженно, наклоняясь, чтобы любовно оставить поцелуй на приоткрытых губах и юркнуть к открытой шее.
Эзан зажмурился, закидывая предплечье на глаза, прикрывая и так приглушенный свет. Для него, для всех него Анадей был невероятным, особенным, добродушным и обожаемым, и раз такое уже распространилось по всем Эзанам на корабле, то что же станет, как отщепится новый?
— Капитан, вы как?
— Прекрасно, Анадей.
Проведя носом по нижней челюсти, Анадей поднялся к уху и поцеловал в висок, вдыхая запах светлых волос.
— Милый, расслабьтесь. Хотите еще выпить?
— Притуши свет. Все в порядке.
Врать Анадею не было нужды, да и не хотелось. Пока он может стерпеть, может, если они избавятся от одежды поскорей, все будет лучше. А ликер чуть глушил шум крови в ушах.
В полной темноте Анадей поцелуями вернулся к своему драгоценному капитану с раскрытыми руками и душой.