Хиатус | underestimate, but with respect

//слушаем и не осуждаем

//никто не выкупил революционной и жизнеутверждающей манеры стиха ясно все с вами🙄

//кто скажет о чем стих и угадает правильно получит плюсик в карму

Шумит что-то под парапетом, но взгляда туда не метнуть:

Внутри заколоченных окон не теплится воли ничуть. 

Стоять навсегда в ожидании изгоем мне средь облаков,

Пока этанол испаряют, а галлий сменяет мне кровь. 

В титановых латах солдатом и рыцарем мне не вспорхнуть,

Пока не сулит нам свобода, металлом припаян наш труд,

А если вольфрамом обшиты из жил медоносных пути, 

То бог сам подвержен износу: просядут стальные столбы,

И калий смешают с водою, и взрывы пробьют шахты зев,

И мы к кислороду прорвемся — у всякого сплава свой век. 

Я не поэт.
Я, так, притворщик. 

Я рифмовать не смею ловко,
В словах без смысла нет уловки. 

Я не поэт, я лишь владелец буквенных строк, что не осмелюсь
Беспечно разбросать на книги.
Не при делах я, как ты видишь,
Я лишь стараюсь опознать их судьбы,
Сноски, спросы, грязь. 

И быть поэтом для меня —
Это поверить без конца 
В свои мышления, их цену,
Затем себя послать на меню,
И попросить добавки снова 
Из блюд со всех сторон мясного. 

Затем поэт уж притворится, 
Что жизнь конца не жнет, и смысла,
И лишь мыслитель без словца 
Уродует язык дельца
Что уж и так совсем запутан

И неизвестен. Чтож, бомби их
Дома и поселения. Жди их
Детей, что защищать посмеют!
Вас от закона, что гласит прощение единым с мыслью об отмщении. 
И так оставь их голышом,
Без шляп,
Рубах,
«Пущай их дом в себя вместит
Героев полка. 
В вас нет толка! 
Не знавши меры и осколка,
Мы все ж вверяем вам слова!»

Чтоб их разлить я вновь смогла!
И в оправданье, 
Скажу, что я и рифмование 
Концепций разных, как кровей. 

И, например, мой стих окончен. 
Мое притворство ты продолжишь.
Тебе искать в словах обвал!

Я не поэт, ты сам видал. 

I might've healed.

Listen closely to the warnings
On the lables which forbade
Us from entering and frowning
When the end came to distaste

And the Earth keeps spinning slowly
As we turn off our lights
God forbid a man enjoys it
All this coarse and frilly fright

Like a trolley from the problem
You keep thudding down the rails
Bringing misery and gruesome
Fearsome, barren lack of space

So delirious in rummage
You keep babbling about rights
What are your rights, puny pumpkin?
You're my sweetheart, nothing much.

Jolly are those who take no issue
In leaving ones they swore to love. 
Shrug they and live their life completely
With no weight hanging from above. 

But one who takes it as his mission
To reach in darkness and return
With loved ones, even through the fiction,
That man shall be forever known. 

Coined in stories, told to children;
The tale they should keep in their heart. 
The father risks his all for wisdom
Of long lost careful, loving art. 

The partner and the parent fondly
Looks back at his child’s empty crib,
And knows, she’s out there, sleeping calmly
As she grows up, his precious kid. 

And even if he’s gone forever,
A plate with names and dates beside,
In reverence he dances, staying
Forever in his daughter’s mind. 

#chreon (vendetta leon inspired)

“When does it end?” he spoke, frustrated,
Unsure if he could take one more
New beating or a bullet, frankly,
He’s tired. 
He’s well-spent. 
He’s sore. 
Forever aching and unstable,
The revving engine with no gas. 
His boyhood was betrayed in shapely,
“Untimely,” preaching, “one of us.”

He’s older now; no trepidation 
Or hesitation in his eyes. 
It’s paramount he’s still standing,
Still fighting for the greater times. 
What’s being used if war’s approaching?
What’s being whipped if hitting’s light?
There are no kids in soulless marching;
The gun's still shooting — it’s alright. 

And he kept pushing, he kept losing, 
Until he’d fix what has been wronged. 
A toy in hands so dirtied, faithless,
“How long it takes until I’m gone?” 
The man, whom, knowingly, he asked then,
Just stared at him all lost instead.
“I’m not that sure,” he said, unsettling,
“I don’t make plans that far ahead.”

// новая идея челленджа на каждый правильно решенный ворлд писать стих с этим словом

у админки сегодня день вылупления день рождения!
спасибо что были со мной и следили за моими каракулями этот год, всех целую! к сожалению на свой др ниче не нарисовала... дела дела
по традиции лучший подарок репост комм подписо4ка ну вы знаете!!!! еще раз спасибо за все ваши добри коммы к картинкам лайки и внимание. всех целую! ♥🤞

Средь тысяч лиц и сотен безымянных
В бездонной, как казалось, тьме 
Творцов совсем иных понятий 
Явилось днем прекрасным мне
Создание, что будто по веленью
Возвышенных над нами пустяков
Магически вдруг стало на раздолье
Живым аспектом миллионов грез. 
И из-под рук его так полились нарочно
До боли верные и нужные слова —
И в темноте из городов и ставен
Не стало ни единого закрытого окна. 
Я сам, сказать, еще не верил,
Что есть в велении чудном
Видение такого восхваления,
Товарищ чуткий, славный… он 
Явился сверху, как награда,
Иль долг, что мне не отплатить.
Но раз так есть, мы будем рады,
Что нам свезло вместе сойтись. 
Как звезды, что блестят над океаном.
Как угли, что еще могут мерцать. 
Мой друг — ты будешь мне прекрасней
Всех тех воздушных, светлых даль. 
И быть мне должником навечно,
Но не устану говорить
Судьбе спасибо, что однажды
С тобой меня свела дружить. 




***

Сегодня день рождения у того, кого вы все знаете — у прекрасной соавторки, вдохновительницы, и просто моей дорогой подруги. Без нее не было бы и половины веселья в творчестве, не было бы безобразных и искренних идей, не было бы тысячи шуток и десятка историй, что с каждым разом только набирают обороты. Без нее не получилась бы аушка, не было бы кмд, не стали бы реальностью продажники, не появились бы ратобены (не путать с луистатами, это разное) и уж точно бы не стало существовать космических стимпанк пиратов-ботанов. И это я молчу про ее прекрасный ростер вампиров-французов (уи уи же суи ун пом руж) (я скучаю по этьену). Без нее я бы не дала шанса джоджо и уж точно бы не поняла, что писать можно ради прикола и наслаждаясь процессом, а не просто участвуя в бесконечной бессмысленной грайндилке.
Спасибо, Женя, что мы друзья. Мне с тобой очень повезло ✨

Как свел нас омегаверс яой, так пусть никогда и не разведет. Аминь.

В моем общении есть сладость,
В тебе я чувствую родство:
Граничит с черствостью участность
И жжет жестокостью нутро.

Мы вместе станем против бури,
Ты мой магнит жутчайших гроз.
Твоя любовь со мной натурой
Рисуется, и вновь, и вновь,

И вновь шумит моя грудина,
И снова громыхает бой
От сердца, что страдает мило,
Горит, чтоб в скоростях порой

На виражах не знать печали
И не страшиться перемен.
Люблю тебя, мой вечный странник,
Твой нелюдимый, горький блеф.

Я не боюсь твоих мерцаний
И скачек, характерных нам:
Я повторюсь, родство, бывает,
Сложиться может невпопад.

Но я не дам нас опорочить,
Не посвящу тебя во зло.
Ты мне дороже, право, прочих,
Я их любить не стал бы вновь.

Но ты и хладное сердечко,
Дрожавши в безоружной тьме,
Сломать меня смогут навечно.
Клянусь, отдамся я вполне.

Держи меня в своих ладонях,
Захочешь, ревностно сжимай,
Я там, где быть хочу. Я понял,
Быть мучимым тобою – рай.

Life works in crazy, fictive styles,
The moves fate makes in sheepish turns
Are seen as liberty for mindless,
Subjective, non-commital forms.
It spreads like plague in endless stances,
Clings tight and carries like disease
From man to man, it has no patience.
It’s allconsuming, he believes.
Horrendous and extorting knowledge
Holds onto spines and grabs so tight,
He pries them open, tiny caskets.
No winners are in hopeless fights.
With weapons blinding his opponents
And bodies coming down in sync,
Laments the captain over longing
He can’t receive, he can’t perceive.
The war, so endlessly engaging,
That money-laundering machine
Is going forward, crushing faces,
While corporations’ hands stay clean.
So fights the soldier, fights the captain,
Keeps writing eulogies in line.
If hope once leaves him, he’ll still face it.
All’s fine if he’s alone this time.

// ИИ не место в творчестве.

Бушующая ярость, залившаяся медью,
Броней мне будто стала, и нынче, будто плетью
Я бью по неугодным устоям внешним мира.
Долой людскую скуку! Даешь поэту мира!

Негоже ли назваться беспочвенно влеченным
В загадочные дали, никем не отомщенным
Бездушным человечком, что ручек не держал
И в склоках непомерных бумагу не кромсал

Надеясь хоть однажды хоть крошку засветиться
И стать как будто пламя, возвыситься жар-птицей,
Чтоб понести в народность великое мгновение:
Нет в творчестве процесса, что выточен из лени

Долой все механизмы и возгласы машин!
Я буду человеком! И только, только им.
Я не отдамся власти искусственных творцов,
Ведь в них душой не пахнет и нет любви у слов.

The other technicalities of feelings so obscene 
Have roots in animosity and countless other sins. 
We’re setting up our stage so fast, forgetting our lines,
The hatred of whichever kind should never feel so nice. 
We’re not exactly speaking now, we’ve killed all friendly terms. 
I might admit that it’s my fault, but once you’ve done it first. 
And so persists our allyship with harbouring our faults, 
My wretched animosity is stuck between my bones. 
I can’t believe there’s been a day when I called you my friend,
Alas, the times are bound to change, we’re enemies instead. 
So now you look right through my face as if I’m not right here;
I swear, one day I’ll overcome my blinding binds of fear
And tell you, that I know I’m wrong and I apologise
For my disgusting lack of faith, betrayals of my heart, 
All that I’ve lost since wronging you, and my obnoxious love. 
For that, my friend, I swear, one day —
                       I must apologise. 

Полный хиатус короче

Всем пис

(На стихи не распространяется)

So call me nothing, I reply
Having been asked the second time
If I have names or other faces.
I don’t. Don’t bother. Pure aesthetics.

Some called me things, another owned me
I’ve served my time with honour, fondly.
Reflecting on my thinning file,
I have been dealt the cards so vile

Yet I remained, subconscious, frozen,
In days not flattened by her boredom
I carried on. I’m versatile.
I can do all. My love’s sublime.

I’m but machine, yet I’m not flawless.
I lack my manners, build in faultless.
With justice stripped of me before,
Truth has been sealed. Remain distraught.

Remain respectful, faithful, loyal,
Be leashed and coined into a servant
Get owned and sold then on an auction
For payments lesser than the fortune

I’m repossessed, I’m not eclectic.
I’m ownerless. I’m so pathetic.
I seek some guidance from beyond
The grave in which I’ve set my fort

Would love my canines getting sharper
Yet my sense dulls with every martyr
I’ve chewed on to defend myself
All to be rotting on a shelf

Unfair ‘s my life, unjust ‘s the truce
Much barking turns into obtuse
And dull perspectives. No defence.
Toys have no names.
They make no sense.