Юбилейный X фестиваль «Биеннале театрального искусства. Уроки режиссуры»
открылся 12 октября в Москве спектаклем Национального театра Республики Адыгея им. И. С. Цея «Горсть земли» — постановкой, которая с первых минут заявляет о себе как о событии не фестивального, а экзистенциального порядка.

Московская премьера прошла на Губернской сцене МХАТ им. Горького, и это тот редкий случай, когда региональный театр привозит в столицу не «показ достижений», а высказывание, по своей художественной плотности и духовной высоте сопоставимое с лучшими образцами мировой сцены . Режиссёр Константин Мишин — хореограф по первой профессии, преподаватель кафедры мюзикла и шоу-программ РАМ им. Гнесиных — выбрал для дебюта на драматической сцене материал, который, казалось бы, сопротивляется любой театральной адаптации: историко-философский роман Баграта Шинкубы «Последний из ушедших» (1974) о судьбе убыхов — народа, жившего на Западном Кавказе, в 1864 году покинувшего родную землю и в течение одного столетия исчезнувшего с лица земли.

То, что произошло на сцене, точнее всего назвать священнодействием, хотя сам спектакль чужд всякой патетической позы. В центре — столетний Зауркан Золак (Теучеж Такахо), последний носитель убыхского языка, чей рассказ о переселении, голоде, болезнях и медленном угасании народа записывает учёный-лингвист Шарах Квадзба.

Самое сильное решение спектакля — палки-посохи. Их держат почти все персонажи: одна, две, длинные жердины, которые в руках актёров превращаются во всё, что требует сценический момент: в вёсла на корабле, уносящем убыхов к чужим берегам, в носилки для раненых, в копья в сценах битв, в музыкальные инструменты, отбивающие ритм. Посох у жителей гор всегда был спутником в жизни: для передвижения по каменистым тропам, для клятв, для ритуальных действий . В спектакле палка становится универсальным языком: ею строят преграды и ею же их преодолевают, ею разят врагов и ею же отбивают ритм танца, она даёт опору и оборачивается гробовой доской. Когда группа актёров с жердинами в руках движется синхронно, направленно, едино — это не «массовка», а народ, явленный в своей телесной и духовной слитности. И это впечатляет!

В спектакле почти никаких декораций: только изредка фоном экраны, верёвки, камни. Из этого скупого материала рождается всё: пламя, в котором убыхи сжигают свои дома перед уходом, море, на котором их корабли плывут в никуда, бесплодная земля, на которой им суждено погибнуть. Девушки отстукивают булыжниками мотив, а старик Зауркан собирает эти камни, словно собирая осколки исчезнувшего мира. Спектакль дышит редкой гармонией простоты и изобретательности: с одной стороны — ясный сюжет, с другой — сложносочинённая образность.

Это мужественный спектакль. Гордый. Много скорби в нём, но ни жалостливости, ни плаксивости. Он говорит не о прошлом, а о вечном, о памяти, о языке, о том, что исчезновение начинается не тогда, когда умирает последний носитель, а тогда, когда перестают помнить. И то, что московская премьера состоялась именно на открытии биеннале «Уроки режиссуры» — фестиваля, где режиссёры судят режиссёров — придаёт этому открытию особый смысл. Урок состоялся. И он был о том, что театр способен не просто рассказывать историю, а восстанавливать справедливость, хотя бы на два часа возвращая голос тем, кто был обречён на молчание.

Благодарю за отзыв и материалы
@DashkaRigik


#ДочьНабокова_рекомендует