По поводу вопросов о моей живописи

Дмитрий Шелест

Комментарий к «Шелест-Арт» в MAX'е https://max.ru/join/VdKnMwJF9OgTocjojNYZ-9sPFZZ-rPy4XotD8gGHRHg, ВК https://vk.ru/club241738023 и «Пузыри земли» в Телеграме https://t.me/Puzyri_Zemli

Большинство, из тех, кто знаком с моим творчеством, знают писателя Д. Шелеста. О своих живописных работах я почти не упоминал, и моя активность в этом направление ограничилась двойной совместной выставкой, плюс – участием одной картины в групповой выставке.

Рисовал с детства. Сколько себя помню. Маслом пробовал писать лет с четырнадцати. Тем не менее, долго не задумывался о себе как о художнике. Более того, скорее интуитивно, чем осознанно отказывался от предложения родителей пойти в художественную школу.

Уже будучи студентом познакомился с известным приморским художником Рюриком Тушкиным, который направил мои изобразительные эксперименты в системное русло и в целом помогал советами как практического, так и мировоззренческого свойства.

Далее я начал посещать художественную студию во Дворце культуры железнодорожников (ДКЖД) во Владивостоке. В 1990-е гг. там преподавали Сергей Симаков и Виктор Серов. Тогда и понял, что за салонной «похожестью» скрывается иное измерение живописи. Поль Гоген, Винсент Ван Гог, Поль Сезанн в то время радикально повлияли на моё художественное мировоззрение.

Постепенно я пришёл к осмысленной живописи. В тот период ориентирами для меня были Амадео Модильяни и Хаим Сутин. Очень, очень полюбился Михаил Врубель. К ним добавились Павел Филонов, Александр Дейнеко и Кузьма Петров-Водкин.

С конца 1990-х и в 2000-х гг. начал постоянно работать в художественной мастерской группы БИМС (художники С. Анисимов, И. Власов, С. Гончар, Б. Панов, М. Эйдус). Ребята помогли организовать и первую выставку совместно с художницей и архитектором Надеждой Петровой.

Наверное, это было самое интенсивное время для моих открытий и экспериментов. Я до сих пор благодарен талантливому и деликатному художнику Сергею Гончару за его помощь и в работе, и в поиске своего изобразительного языка.

Затем, около десяти лет я не прикасался к кистям и краскам, уйдя полностью в литературное творчество. Уже после 2020 г. вновь открылся живописи, выбрав акриловые краски в качестве материального продолжения моих замыслов.

Но если я работаю с русским языком профессионально и как аналитик, и в качестве литератора, то живопись для меня по-прежнему остаётся стихией наподобие океана. Это хаос, который невозможно остановить, упорядочить. Скорее, по нему можно идти, подчиняясь его собственным законам.

Могу добавить, что кроме упомянутых художников, я всегда встречался с пониманием и участием собратьев по цеху, более искушённых в ремесле, нежели я. Сложно всех перечислить. Многих уже нет в живых. Однако, все они, наравне с великими именами являются для меня звездным небом, раскинувшимся над океаном живописи. Благодаря им всем у меня есть ориентиры и готовность двигаться к неизведанным берегам.