Донкихотство не для геополитики

Сегодня 21-е августа, годовщина, которую никто не празднует, но важно помнить и делать соответствующие выводы. 21-го августа 68-го состоялся ввод войск в Чехословакию стран Варшавского договора во главе с Советским Союзом. Я хорошо помню этот день в Москве. В Институте мировой экономики и международных отношений, где я тогда работал, было явное разделение мнений. У многих было похоронное выражение лица. У других — нескрываемая радость. Ну и большинство, наверное, молчали, ожидая дальнейшего развития событий и соответствующих инструкций. Либеральная интеллигенция в Москве была в состоянии ужаса и траура: ужаса, что Политбюро во главе с Леонидом Брежневым решилось, как они считали, на подобный возмутительный шаг. И траура по поводу не только Пражской весны, но и своих собственных несостоявшихся надежд, что весна в Праге приведет к либерализации в Москве. Через день было объявлено, что в ИМЭМО состоится собрание, и секретарь комитета комсомола спросил, не готов ли я буду выступить. Поскольку в тот момент я даже еще не состоял в комсомоле, меня не приняли в МГУ за неправильные политические взгляды, я с легкостью ответил, что, к сожалению, у меня уже есть другие обязательства, и я не смогу в этот день быть в институте. Никто на меня никакого давления не оказывал, хотя бы потому, что не могло быть уверенности в том, что я скажу, если бы меня принудили выступить.
На самом деле, я не был уверен, что надо сказать. С одной стороны, я не принимал советскую коммунистическую систему и опасался, что вторжение в Чехословакию может вылиться в новые заморозки в СССР, как, кстати, на самом деле и произошло. Но с другой стороны, я очень верил в значение статуса Советского Союза как великой державы. Гордился тем, что советский флот был только что послан в Индийский океан, и опасался, что отпустить Чехословакию из советской орбиты — это могло нанести непоправимый ущерб международному статусу СССР. Среди моих личных друзей, которые в основном состояли из студентов истфака МГУ и МГИМО и молодых научных сотрудников ИМЭМО и Института США и Канады, мнения разделились. Никто не хотел возврата к сталинизму. Но, с другой стороны, как естественно для молодых и образованных людей, изучавших Запад и во многом уважавших его, было желание не делать шагов, которые могли бы привести к обострению холодной войны. Но была и другая точка зрения. Игорь Андропов рассказывал о том, как во время венгерского восстания, в 1956 году, то, что началось как мирная революция под лозунгами гуманного социализма, быстро выродилось в кровавый бунт, когда коммунистов и сотрудников госбезопасности, или просто людей, которых в этом подозревали, потому что на них были надеты туфли, и соответствующего спецраспределителя вешали неподалёку от советского посольства в Будапеште, головой вниз, а потом добивали на глазах у улюлюкающей толпы. Ну и мое знание истории, в том числе истории Австро-Венгерской империи, которая традиционно противостояла России и редко упускала возможность нанести по ней неожиданный удар, подсказывало мне, что если отпустить Чехословакию на произвол судьбы, последствия для СССР могут оказаться крайне печальными. Читайте далее...