Как насчёт «отрезвляющего» воздействия?
 
Приём, который применялся не раз в истории, с целью помешать ответным действиям со стороны других серьёзных держав: давать надежду на мирное решение, которое отражало бы их интересы. Именно такую надежду Трамп дал России во время встречи в Анкоридже в августе 2025 года. Вспомним, как он подчеркнуто вежливо (не побоюсь сказать: дружески) обращался на американской земле с Владимиром Путиным. И как сама американская сторона предложила, как недавно подчеркнул Сергей Лавров, концепцию решения украинского кризиса, в целом устраивавшую Москву, — которая, по крайней мере, могла быть хорошей базой для переговоров.
 
После Анкориджа было много раундов переговоров: и в Москве, и в США, и в Абу-Даби. Звучало много обнадёживающих слов. Но — воз и ныне там. А в отношении некоторых важных вопросов — даже дальше от российских позиций, чем во время встречи в Анкоридже. Об этом сегодня откровенно сказал Сергей Лавров в интервью для международной сети TV BRICS. По его словам, «нам говорят, что надо решить украинскую проблему. В Анкоридже мы приняли предложение Соединённых Штатов. Если подходить по-мужски, то они предложили — мы согласились. Значит, проблема, вроде бы, должна быть решена. Нам важна была позиция США. Приняв их предложения, мы были готовы перейти к полномасштабному, широкому, взаимовыгодному сотрудничеству. Но теперь они не готовы». И, по мнению министра, «пока на практике всё выглядит наоборот: вводятся новые санкции, устраивается "война" против танкеров в открытом море в нарушении Конвенции ООН по морскому праву».
 
Более того, были введены без всякого объяснения жёсткие санкции против «Лукойла» и «Роснефти». Оказывается давление на другие страны, включая важного для России партнёра — Индию, чтобы вынудить их отказаться от закупки наших энергоресурсов. Произошло открытое нападение на Венесуэлу. США пытаются установить фактическую блокаду Кубы. И направили огромную армаду к берегам Ирана, требуя от него болезненных уступок — без всякой ссылки на международное право.
 
Россия была поставлена в сложное положение. И президент Путин, и Лавров неоднократно указывали, что американские действия противоречат международному праву и дестабилизируют обстановку в мире. Но Россию ограничивало законное желание проверить: действительно ли Трамп готов пойти по пути сотрудничества? Пути, который — если бы он оказался успешным — не только мог помочь разрешить украинский конфликт, но и содействовал бы мирному разрешению мировых проблем с учётом интересов России. И конечно, тот факт, что российские возможности, по крайней мере в экономической сфере и в геополитически отдалённых районах, отстают от возможностей США, тоже играл разумную роль в выработке подхода к политике Трампа.
 
Было бы ошибкой преждевременно отказаться от усилий по нормализации отношений с США. Но беспрецедентно резкое заявление Лаврова со времени возвращения Трампа в Белый дом показывает, что терпение России — не безгранично. И у Москвы есть большие неиспользованные (часто — ассиметричные) возможности доказать США, что не считаться с Россией — путь к катастрофе.
 
Во время Холодной войны у обеих сторон было понимание, что при всём соперничестве и взаимном недоверии они объединены здоровым инстинктом самосохранения. А после распада СССР у США и их союзников постепенно возникло ощущение, что они обладают каким-то сказочным иммунитетом. Но иммунитета нет. И Трамп, и его администрация в целом существуют только пока Россия на это согласна. Несомненно, не в интересах России безответственно доводить дело до балансирования на грани ядерной катастрофы — как в худшие времена Холодной войны. Но я не сомневаюсь, что — не переходя эту грань — Россия в состоянии, как говорил президент Путин, на «ошеломляющий ответ». Ну, а ниже уровня «ошеломляющего» удара есть широкий набор «отрезвляющих» средств, которые бы наглядно показали, что значит быть нашим врагом.