Всем рекомендую к прочтению это замечательное эссе.


Bird of feather:

Попытка анализа "Римского цикла". Предупреждаю и прошу извинить: получилось довольно длинно.

У римского цикла общий заголовок: "Victrix". Это значимое для образа Рима слово: "победоносный" сразу перекликается с последним словом знаменитой триады - "Veni, vidi, vici". С этим словом прочно связано (в те времена) представление о доблести, о триумфах - неотделимых от "репутации" Древнего Рима в европейской культуре.

Ю. Бородин в своем исследовании  римского цикла Д.Мельникова отметил, что так назывался ещё и один из наиболее славных римских легионов. И в самом деле, тема победоносных и иных войн в цикле представлена достаточно объёмно. Но вместе с тем это название двоится - из-за явного присутствия в стихах цикла чувства глубокой меланхолии и странной, негромкой безнадежности (что также, впрочем - вполне "римское" по своему происхождению настроение).
Из пламенем охваченного дома
что спас бы я? Я взял бы лишь огонь.
Дело в том, что victrix это ещё и существительное, с характерным "женским" суффиксом - "победительница". И тогда так названа в этом цикле смерть - больше не о чем тут сказать такое, это прямо напрашивается: в латинском языке "смерть" тоже женского рода, и она занимает очень важное место в римской мифологии и поэзии - она неразлучно связана с превратностями изменчивой судьбы, тщетой жизни, слабостью человеческих сил, "суверенным" могуществом Аида и загадочной волей богов. (Carpe diem, memento mori - есть что оттуда вспомнить на тему).

Рим в этом цикле, как отметил Ю.Бородин - не "музейный". У него здесь как будто и нет четких исторических, хронологических, культурных границ, отделяющих его от других эпох, времен и стран. Здесь собраны великие римские имена, авторы, известнейшие сюжеты римской истории - но они не замкнуты сами на себе, это не "реконструкция". Задача здесь решалась, похоже, другая. Сквозь все сюжеты просвечивает нынешняя реальность, её мир и её война, ее герои и героини - к каким мы привыкли в наше время. Не замещая собой ту реальность, а именно "просвечивая" сквозь неё, как будто они, в сущности, одно целое. Харон всё тот же - но почему бы ему и не пристраститься к сигаретам, ведь он тоже находится не в прошлом, а в настоящем времени.

В римских реалиях цикла нет ничего "виньеточного", эмблематичного, холодно-отстраненного, застывшего в своей прошедшей завершенности, чем можно просто любоваться как "артефактами" былой красоты и величия. В сюжетах цикла поместилось очень много эталонно древнеримского: битва в Тевтобургском лесу, где случилось страшное поражение римлян от варваров германцев; победа Августа над Антонием и Клеопатрой; знаменитая "техническая" мощь империи, всё это "строительство дорог и укреплений"; ссылка Овидия (тень судьбы этого поэта определённо видна, на наш взгляд, во втором стихотворении цикла, хотя совпадение там и не полное); римская манера клясться именами богов; бессмертные поэты и ставший нарицательным Меценат при дворе Августа; Луций Север, его смерть в далёкой северной провинции и начавшийся при нем упадок Рима; сами названия этих знаменитых, благодаря "канону" античных текстов, римских провинций; всё важное и мгновенно узнаваемое из, так сказать, физической и политической географии империи (к слову, Меотийский порт неминуемо, мне кажется, перекликается с "синонимом" моря, любимом всеми поэтами - "Понт"); обращение "игемон", которое, вместе с гемикранией, перекликается тут с еще одним "древнеримским" сюжетом, известным всем от другого русского автора 20 века; пурпурная тога; боги, лары и Харон; триумфы и форум; матроны, риторы, центурионы и легионеры... И всё это выглядит полновесным, живым, существующим и происходящим именно сейчас - а не покрытым пылью веков "раритетом".