и солнце освещает вечный город.
Конца войне не видно. Горизонт
весь заткан белым снегом. Боги дремлют
и нашей жертве пламенной не внемлют,
и замерзает меотийский порт./

Тональность этого письма, а также упоминание "меотийского порта" (Меотия — это древнее название Азовского моря) отсылают нас к посланию российского солдата в другом широко известном стихотворении Мельникова "Напиши мне потом, как живому, письмо...":
"Напиши — я тебя никому не отдам,
Милый мой, мы увидимся вскоре.
Я не умер, я сплю, и к моим сапогам
Подступает Азовское море".

Могут исчезать цивилизации, рушится города или менять свои облики и названия, но пока неизменно на своём месте небо, горы, моря, как и неизменна природа человека, и неважно, в какие времена он живёт и какие вещи его окружают.
Поэтому, когда автор, прекрасно знающий и точно передающий все детали и подробности римского быта и материальной культуры, пару раз вкрапляет в древнюю атрибутику абсолютно современную вещь, то это нисколько не шокирует:
"Ты не дрожи, Харон тебя не тронет,
между крестами выйдешь на просвет,
а дальше жизнь – давай, шагай обратно,
оставь мне только ПАЧКУ СИГАРЕТ,
хоть не обол, конечно, но приятно".

Такой художественный "маркер" только подчёркивает, что всё происходящее тысячи лет назад происходит и сейчас.
И здесь снова вспоминаются слова Мандельштама:
"Не город Рим живет среди веков,
А место человека во вселенной".

И тост, который произносит римский легионер, для нас, сегодняшних россиян, также звучит злободневно:

"Рим собирает мертвых и живых
в один кулак несокрушимой силы,
Египетское царство – наш трофей,
империя – да будет необъятна,
Антоний и царица Клеопатра
достойны горькой участи своей.
Мне только жаль немного их детей,
центурион, я говорю – немного.
А впрочем, нет. Давай, еще налей.
За вечный Рим. За Августа, за бога."

И ещё раз напомним, что Римский цикл своей лирической и философской канвой вписывается в общий контекст сборника "Третий Рим", в самом названии которого заложена идея державности и преемственности, религиозной и политической, от павших империй (Рима и Византии) к Москве.
Концепция «Москва — Третий Рим» при Иване  Грозном стала официальной идеологической основой власти и утвердила Россию как главный центр мирового православия.
Неслучайно в одном из стихотворений сборника Мельников упоминает "царя Ивана", образ которого осеняет "кладбищенскую надпись "Помним", что символизирует неразрывную связь как крепость русского духа:
"По краям дороги растет ольха,
на кресте кладбищенском надпись "Помним",
дальше, за погостом, течет река,
синяя, широкая, как в Коломне,
а над нею кречетом – царь Иван
или это яр над Москвой-рекою,
а над ним парит белоснежный храм,
или это царь шевелит рукою..."

Очень точно отозвался один читатель о сборнике Мельникова "Третий Рим", оценив его "сжатым и прицельным", который "намертво цементирует с Новороссией... и Римский цикл, и Столицу Империи, да и сам Третий Рим, вставший на обложку".