РИМСКИЕ ЦИКЛЫ - 4
(Иванов, Мандельштам, Бродский, Мельников)
/ Ссылка на предыдущие публикации vk.ru/wall710883037_35233
vk.ru/wall710883037_35243
vk.ru/wall710883037_35251 /

Наш современник поэт Дмитрий МЕЛЬНИКОВ стихи своего Римского цикла, как и Мандельштам, писал в разное время, и так же, как и Мандельштам, параллельно создавал и Петербургский цикл. Оба эти цикла, несомненно, идейно увязаны между собой, и закономерно, что они вошли в сборник, название которого  определяло и эту идею, и общий исторически актуализированный контекст, - "Третий Рим". О том,  как был принципиально важным для поэта такой контекст, свидетельствует один факт. Когда последнее стихотворение Римского цикла "Монолог Августа" Мельников написал уже после того, как сборник "Третий Рим" уже вышел в свет, он посоветовал читателям распечатать это стихотворение и вложить в книгу.

Таким образом, в Римский цикл у Мельникова вошло 12 стихотворений, как и у Бродского в его Римских элегиях. Но это, пожалуй, единственное совпадение. А главная разница в том, что Мельников лишён вот этого "Овидиева комплекса", о котором мы писали и которому подвержены сегодня многие поэты, преобразуя его, по сути, в раковину эстетского эскапизма.
Безусловно,  в тональности Римского цикла Мельникова преобладают не просто  элегические, а драматические мотивы, только их целеполагание несколько иное, чем Бродского и даже у Мандельштама.

Сам подзаголовок цикла VICTRIX (такое название носил один из римских легионов), на первый взгляд,  отсылает нас к жанру античных военных хроник - самому популярному жанру среди древнеримских авторов:
начиная с Записок о Галльской и Гражданской войне самого Цезаря, хроник других профессиональных военных (Патеркул, Марцеллин) и заканчивая известными римскими историками Титом Ливием и Тацитом, писавшими о Пунических, Македонских, Сирийских войнах, а также о войнах с британцами и германцами.
Первое стихотворение и отсылает нас к эпизоду реального события, когда римские легионы под командованием Квинтилия Вара были разбиты германскими племенами:

/Квинтилий, бесполезно говорить,
ну да, телеги мы поставим кругом,
но здесь, в ущелье нам не победить.
Нас заперли, и дождь врагам на руку,
и тетивы размокли, и в грязи,
бросаясь в бой, скользят легионеры,
и непонятно мне, в какой связи
вот с этим всем вопросы нашей веры
в империю, ее благую цель,
строительство дорог и укреплений.
Топор германца проникает в щель
меж шлемом и нагрудником, и в пене
кровавой задыхаются бойцы,
предатели уводят под уздцы
коней и так сдаются в плен германцам,
и нам не будет помощи от Марса.
И взвесит наши головы в мешке
Арминий в своей варварской руке,
и их найдет пустыми, и толпа
ответит громким смехом, и трава
забвения над нашими костями
взойдет в ущелье диком и пустом.
Империя была всего лишь сном,
а мы – лишь сна волшебного рабами.
Я знаю, бесполезно говорить,
что завтра всё закончится, Квинтилий.
И что с того, что мы хотели жить,
и что с того, что мы зачем-то жили?
Штандарт с быком на алом, меч в руке,
Октавиан, Гамала, на песке
следы от ног любимой, и волна
смывает их, как наши имена. /

Сразу можно отметить, что само повествование подаётся в манере "ролевой лирики" (одна из особенностей поэтики Мельникова), когда поэт как бы перевоплощается в одного из персонажей, в данном случае, в легионера, и от его имени ведёт монолог-обращение, характерный  для всего цикла. Это создаёт эффект абсолютного присутствия и собственного переживания автора, которые усиливаются невероятно точными подробностями происходящих событий, что никак не увязывается с привычной отстранённостью хроникёра. Сам хронотоп (время-пространство) цикла можно считать условным, а самое главное, Рим Мельникова - это не музейный локус, традиционно отсылающий нас к античной культуре и  цивилизации, а люди, живущие в империи, постоянно терзаемой войной. Саму империю олицетворяет Август - главный персонаж цикла.