Мои мысли, изложенные в этой небольшой заметке, многим покажутся тривиальными.

Пока я писал этот пост, он едва не потерял актуальность. Я не следил последнее время за изменениями в части заключения контракта для участия в СВО с лицами, в отношении которых расследуются, слушаются уголовные дела, по статьям недавно включенных в расширенный перечень.

Подзащитные давно ждали включения части 2 статьи 210 УК РФ в данный перечень.

Один из доверителей недавно радостно позвонил из военной части и был очень доволен, что так быстро оказался там. Мне было одновременно неловко и отчасти также радостно за него, ведь это его выбор.

Несмотря на обыденность этой параллельной процессуальной возможности, позволяющей «заменить» неотбытую часть наказания, я не могу до конца её принять.

И когда я в очередной раз слышу от подзащитных привычное «я хочу на СВО» (даже по делу, где суд вынес наказание в 3 года), в моем сознании поневоле запускается критический анализ и осознание сегодняшней действительности, и меня охватывает экзистенциальный ужас.

Для подзащитных, привлекаемых по части 2 статьи 210 УК РФ, появление долгожданной возможности заключить контракт о прохождении военной службы воспринимается не как альтернатива наказанию в привычном смысле, а как восстановление утраченной свободы.

Вопреки внешней парадоксальности, перед человеком со статусом «подсудимый» встает выбор: провести 15–20 лет в колонии или создать для себя обстоятельства, в которых велика вероятность, что его жизнь сократится до нескольких месяцев или недель.

Таким образом, данный правовой институт de facto выполняет функцию социального лифта для подзащитных, пусть и крайне парадоксального. Выбор между наказанием и фронтом стал обыденностью. Возможно, потому мои мысли и кажутся тривиальными.

@dkmpnts 😎