Музыка кончилась, а вальс остался. Я разделил город на снега и кристаллы, ожидая таяния и внутреннего свечения в камне. Бальзамирование внешних осколков памяти недалеко от Пушкинской — курносый гриф отверженных времён, его личная озлобленность и костяной дёготь помойки. Мой по-своему лубочный орнамент: небольшая тёмная книжка, переплетённая роскошным пергаментом, тиснённый золотом, ветвь имманентной прозы — карманная книжечка с чёрным обрезом, с прекрасным этюдом на заглавном листе, уносящим к прибрежным водам.

#цветение_духа