Между Сциллой и Харибдой

Несколько дней ничего не писал, много думаю об идеологической составляющей самого процесса письма. Какие вообще мы знаем известные примеры прямого воздействия концептуализированного политического высказывания на художественные высказывания писателя или поэта, на их собственные чувственные лиризмы? К примеру, лимоновский политический авантюризм и ребячество заставляли его сочинять тома неподконтрольной литературной агрессии, выражать неконвенциональное поле литературного буйства. Аствацатуров размыкает пространство литературной традиции Петербурга некоторой симфонией нижнего белья - и примеряет эту бюсгальтерную метафизику на малые и большие окружности питерских улиц.

В обоих случаях есть симметрия, безусловное равенство писателя с позицией его лирического субъекта. Но как тогда описать необычайный способ письма А. Гольдштейна, чей либерально-демократический дух требует концентрированной ясности и прозрачности письма, но при этом - совершенно обратная картина: письмо А. Гольштейна напыщено-элитарно, оно обескураживает громоздкими предложениями, специфической лексикой эстетствующего эмигранта, а в иные моменты - имеет неприкрыто ксенофобский характер?

#цветение_духа