Позитивная версия иронии (так сказать, по доброму) обращена не против цели — высокой и благой, или же какой-то иной, — это не важно, и не против искренности устремлений, а против практической несостоятельности, а она имеет общечеловеческий характер. Все мы так или иначе неумелы, что уж тут говорить о делах революционерских. Негативная же версия пытается поставить знак равенства между политическим активизмом и безнадежной испорченностью (порочностью) и на уровне целей, и на уровне средств. Но в обоих случаях комическое оказывается выигрышнее драматического: к позитивной иронии мы прибегаем, когда видим близкие нам взгляды и людей, к негативной — наоборот. А какой эффект даст драматическое повествование? В обоих случаях оно нарисует картину уничтожения человека устройством жизни, на которое он покусился, но с которым он ничего не может сделать, — оценивается оно как прекрасное или же как ужасное. Такой результат не нужен ни одной политической группе, ведь политика построена на предположении о том, что изменения возможны, а не на трагической предопределенности. И, значит, революционер-неудачник или консерватор-неудачник будут, скорее, высмеиваться — позитивно или негативно, чтобы гарантировать возможность воображать неких других, кому удача все-таки сопутствует.