Ностальгия — это составной аффект, в котором соединяются любовь, тоска и скорбь. Этот аффект доставляет одновременно удовольствие и страдание. В силу этого он поддерживается нами, но, одновременно, мы стремимся к его снятию. Первое обеспечивается воспоминаниями и мечтами, а последнее — какой-либо формой реального или виртуального обретения утраченного. Образцом последнего является "Музей невинности", созданный Орханом Памуком как материализация Стамбула времен его молодости. Ностальгию по прошлому вызывает его утрата и переход к худшему настоящему. Если твое блаженство устойчиво, то ностальгия тебе не грозит. В последнем томе романа Пруста рассказчик сообщает, что пытался расспросить ставшую уже старушкой Одетту де Форшвиль (возлюбленную, а потом и жену Свана), об обстоятельствах ее жизни, раскрытию которых посвящено немало страниц романа, но потерпел неудачу. Одетта всегда водила всех за нос и не утратила к этому вкуса. Можно также предположить, что и прошлое не было для нее предметом ностальгии, ведь главная задача Одетты состояла в том, чтобы всегда оставаться в тренде, но пике моды и "шика". В "Германтах" рассказчик встречает уже Свана у герцога Германтского, - он привез фотографии, а герцог и герцогиня собираются на ужин и бал (красные туфли, умирающий родственник, Сван сообщает о своей болезни). Рассказчик готовит читателя к этому свиданию как к сцене объяснения и узнавания, - "господин Сван, я думаю о Вас годами каждый день, уже сочинил про вас в уме роман, и хочу знать такую-то и такую-то правду", - и эта сцена, конечно, невозможна с эмпирическим Сваном, который едва узнает рассказчика и для которого, что самое главное, собственное прошлое не имеет жгучего интереса. Если бы Сван ностальгировал по своей жизни до Одетты, или Одетта по чему-либо в своем прошлом, они охотно дали бы рассказчику подробное интервью. Но прустовский светский человек всегда наверху положения, с ним не происходит зла или, если и происходит, он не может этого признать. Ностальгия, выходит, аффект не господский.