Но логической и лингвистической семантики для работы с языком недостаточно. Последний привязан к ситуациям произнесения, т.е. для понимания значения выражения надо знать кто, кому, с какой целью и в какой ситуации его сообщает, что думает о собеседнике и т.д., и т.п. Прагматика, конечно, фиксирует некоторые правила употребления выражений, но многообразие ситуаций и контекстов таково, что работа ИИ строится не только на следовании правилам (их как раз строго предписывает семантика), но и на вычислении вероятности наиболее правильного выбора значения, — и необходимые логико-семантические правила здесь не работают. Значение теперь возникает из обработки массивов данных, т.е. оно возникает как индуктивное обобщение, не гарантирующее, поэтому, полного успеха, «попадания», но обещающее высокую степень его вероятности. Корпусная лингвистика и большие языковые модели возникли сравнительно недавно и к лингвистическому повороту отношения тоже не имеют. Весьма возможно, что и этими исследованиями двигают военные заказы или же интересы «органов безопасности», но несомненно, что за развитием ИИ стоят индустрии маркетинга, рекламы, медиа, коммуникаций. Это уже никакая не критика языка, а совсем противоположное, — тотальное использование языка как инструмента влияния и власти.
И в этом месте ИИ, приписывая себе связь с лингвистическим поворотом начала ХХ века, не только не был точен, но радикально исказил суть дела! Прав же он лишь в том, что лингвистический поворот инициировал развитие семантики, прагматики и теории речевых актов. Как я сказал выше, этим теориям мы обязаны методу, хотя и не той его части, которая делает возможным беседы с ИИ.