Сильнее всего пострадал украинский экспорт. До обострения около 90% зернового экспорта страны проходило через черноморские порты. Попытка перенаправить грузопотоки через Дунай уперлась в ограниченную пропускную способность. В конце августа у Сулинского канала ожидали прохода до 77 судов, а пропускная способность составляла всего 2-3 судна в сутки. Простой одного судна обходился примерно в $8 тыс. ежедневно. Задержки усугубляют нехватка лоцманов, приоритет топливных грузов и частые воздушные тревоги.
Россия также столкнулась с проблемами на традиционном экспортном направлении. По данным Reuters, в июле-августе российский экспорт зерна сократился примерно на 31% год к году, а в сентябре ожидается еще более резкое падение. В ответ российские компании начали приспосабливать под экспорт зерна терминалы на Балтике и в Арктике.
По оценкам Kpler, российский экспорт пшеницы в сентябре, сократится примерно до 1 млн тонн с 5 млн тонн годом ранее, украинский — вдвое, до 1 млн тонн. Совокупно на РФ и Украину приходилось более четверти мировой торговли пшеницей.
Крупнейшие импортеры Азии, Ближнего Востока и Африки месяцами откладывали альтернативные закупки в надежде на восстановление черноморской логистики. Теперь их запасы истощаются. Особенно критична ситуация в Азии: так, Индонезия, второй по величине импортер в мире, получила из Черного моря лишь около 60 тыс. тонн в сентябре против полумиллиона тонн годом ранее.
«Очень мало судов заходит на погрузку, и та малость, что экспортируется, идет некоторым покупателям на Ближнем Востоке и в Африке. В Азию ничего не направляется», — констатирует аналитик Kpler Ишан Бхану.
Британские морские страховщики через Объединенный военный комитет (JWC) включили Черное море за пределами территориальных вод России и Украины в зону повышенного риска. Судовладельцам теперь требуется отдельный страховой полис, покрывающий полную стоимость судна. Стоимость страхования одного рейса выросла на сотни тысяч долларов, что делает черноморские перевозки экономически нецелесообразными для многих операторов.
Согласно данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, индекс продовольственных цен в августе 2026 года достиг 133,3 пункта — максимума с ноября 2022 года. Индекс цен на зерновые поднялся до 116,3 пункта, обновив максимум с мая 2024 года. Мировые цены на пшеницу выросли на 2,6% за месяц и на 15% в годовом исчислении.
При этом ситуация пока не похожа на продовольственный шок 2022 года. По сентябрьскому прогнозу Министерства сельского хозяйства США, мировое производство пшеницы в сезоне 2026-2027 составит около 819 млн тонн, а конечные запасы — порядка 275 млн тонн. Однако производство снижается с рекордного уровня предыдущего сезона, а мировая торговля сократится примерно на 6%. Россия при этом сохраняет позицию крупнейшего экспортера пшеницы, хотя ее поставки ограничены логистическими проблемами.
Дополнительное давление создают проблемы с другими зерновыми культурами. Reuters отмечает, что в сезоне 2026-2027 мировое производство кукурузы может оказаться примерно на 30 млн тонн ниже потребления — крупнейший разрыв более чем за 30 лет. Это усиливает общий спрос на зерновые и делает рынок чувствительнее к любым перебоям в поставках.
У коллектива криптоканала складывается ощущение, что нынешний зерновой кризис — часть операции по переформатированию глобального продовольственного рынка. Рынок столкнулся не столько с физическим исчезновением зерна, сколько с удорожанием и усложнением его доставки: чем больше рисков приходится на перевозчика — тем выше конечная цена для импортера. Страховые премии в сотни тысяч долларов за рейс фактически закрывают черноморский маршрут для независимых операторов, оставляя контроль над перевозками узкому пулу крупных трейдеров, способных нести эти издержки. Параллельно рост биржевых котировок на 40% обеспечивает миллиардные спекулятивные прибыли хедж-фондам, заранее нарастившим длинные позиции по пшенице.
А самое главное, все это легко можно списать на геополитику: как известно, война — что России с Украиной, что США с Ираном — спишет все, уважаемые читатели.
