Этот факт, по мнению автора, обусловливает для социальной политики государства целесообразность стимулировать семьи рожать вторых и третьих детей, а также поднимает вопрос — нужно ли мотивировать женщин рожать детей в более благоприятном возрасте, до 30 лет.
«Чурилова вместе с соавторами составила базу показателей рождаемости россиянок за период с 1946 по 2022 год для женщин 1932–1988 годов рождения: для каждого поколения начиная с женщин 1932 года рождения были составлены таблицы рождаемости первых, вторых и последующих детей в каждом году начиная с 1946-го, то есть с 15-летнего возраста матерей. На основе собранной базы исследователи попытались оценить, как изменения в репродуктивном поведении россиянок повлияли на величину итоговой рождаемости в поколениях. Источниками данных стали: годовые количества родившихся по возрасту матери и очередности рождения в 1946–2022; данные Росстата о половозрастном составе населения России в 1959–2023 годах и аналогичные данные за 1946–1958, представленные в научной литературе».
Как следует из базы данных ВШЭ, средний возраст матерей, родивших первого ребенка в 2022 году, составил 26,06 года. Для сравнения: в 2012 году он составлял чуть менее 25 лет, в 2000 году — 23,56 года.
Анализ базы данных показал, что повышение итоговой рождаемости к 40 годам в когортах женщин 1973–1984 годов рождения (рожавших детей в 1990-е, 2000-е и в начале 2010-х годов) шло параллельно с ростом среднего возраста матери при рождении первенца и доли окончательно бездетных.
Так, если среди женщин 1973 года рождения к 40 годам бездетными остались 11%, то среди женщин 1984 года рождения не родили детей к этому же возрасту (то есть к 2024 году) уже 13,8%. Средний возраст матери при рождении первенца при этом постоянно увеличивается с 1994 года, когда он был на исторически минимальном уровне — 22,53 года.
При этом рост среднего возраста рождения первенца и повышение бездетности были компенсированы повышением рождаемости вторых и третьих детей в возрасте после 30 лет, приходит к выводу автор. Кроме того, снижение рождаемости первенцев в возрастах до 25 лет было частично компенсировано повышением рождаемости первенцев после 25 лет.
Среди женщин 1973 года рождения доля родивших к 40 годам двоих детей составляет 36,4%, троих детей — 8,3%. Для женщин 1984 года рождения доля рождений двоих детей составляет уже 38,9%, троих — 13,3%. Получается, что доли многодетных и бездетных женщин в возрасте 40 лет сейчас примерно равны.
В целом автор приходит к выводу, что наблюдавшиеся до середины 1990-х годов омоложение рождаемости и снижение бездетности до «естественного уровня» (в материалах к семинару не указано, что это за уровень) не приводят к повышению итоговой рождаемости, а лишь частично компенсируют снижение рождаемости вторых и последующих детей. Рост итоговой рождаемости когорт женщин 1970–1984 годов рождения является результатом повышения «итоговой детности матерей» — иными словами, больше женщин этого поколения родили двоих и более детей.
Чурилова отмечает, что с возрастом увеличивается доля женщин, которые не могут зачать ребенка или успешно выносить беременность и родить. Это значит, что слишком сильное откладывание рождения может сказаться на итоговой рождаемости и бездетности. Все это ставит «остросоциальный вопрос, нужно ли пытаться стимулировать женщин родить запланированное число детей как можно раньше, в наиболее благоприятных для этого с медицинской точки зрения возрастах — до 30 лет».