дипщитпостинг

до чего техника дошла
.
дисклеймер: я вообще против вандализма во всех проявлениях и рисовать не умею

бесконечная власть в моих руках

потихоньку

чат, зачем я из прошлого захотел устроить мне гонки на байдарках по моим слезам?

обрастает друзьями

мой первый рендер☺️

очень нравится блендер, сильно напоминает первые попытки в фш еще в далеком 16-м году

продолжаем баловаться

балуюсь в блендере

у вас спина белая

эти ии-шные пересказы смешные такие

сыровато, но я не хочу больше лезть туда
.
https://telegra.ph/Rakushka-03-31

телеграф заработал, так что вот рассказ в едином формате
.
https://telegra.ph/Ptichka-03-31-4

воскрешать паблик в вк чтоле🤡

половина подпещиков умерла походу из-за ркн и телеги

10
я уснул где-то на антресоли, продуваемой теплым ветром с открытого окна. лапками вверх, совсем мертвец, но меня разбудил крик мальчика. он только что закончил собирать свежие веточки во дворе. крик не был порожден страхом или ужасом, ни радостью, ни горестью. он звал ее. мы вошли в комнату: я - по воздуху, она - по полу. он сидел на коленках у небольшой круглой лежанки, кажется, сделанной детскими ручками со всей серьёзностью дела. нарванные руками ленточки газетной бумаги с редкими палочками уличных деревьев сложенные в форму гнездышка. гнездышко было пустым. он смотрел на нее взглядом ранней весны: теплой радостью выздоровления вперемешку с холодной слякотью грусти потери. ее взгляд был ничуть не проще. они крепко обнялись и плакали улыбаясь. несколько перышков, отмытых дочиста, потряхивались от их тихих всхлипываний.

я сжимаю в руках пакетик. мои руки большие и твердые, пульсирующие вены кричат каждым толчком, будто выдавливая слогами, о моей жизни, что я живой, что существую прямо здесь и сейчас. его взгляд отпускает мои глаза, наполненные весенними горестями. я снова у руля. но он все ещё здесь - теперь мой черед. тело налилось жидким бетоном, колени подкашиваются, руки забывают команды и вяло покачиваются. судорожными, прерывистыми движениями я разворачиваюсь в комнату. осматриваю каждый уголок, каждое пятно на постельном белье и полу, каждый корешок книги, каждый обрезок проволоки. каждая маленькая соринка и безделушка вызывают волны картинок и воспоминаний. я веду свой рассказ. волны собираются в море, растущее с каждой капелькой и уносящее нас куда-то совсем близко, но куда нельзя вернуться. я качаю его судно на волнах своих воспоминаний, словно на карусели, пока он представляет будто бы он космонавт, проходящий испытание центрифугой. его взгляд держащийся за мои глаза лучится от радости, наполняется гордостью за нас. ему не терпится дождаться когда он сможет нырнуть в это море, стать его частью и его сущностью. вместить все эти воды: будь то сладкие, солёные или горькие. его улыбка проскальзывает на мое лицо, я не могу её сдержать, она сильнее всего, что когда-либо у меня было.

я повернулся обратно к рамке и посмотрел на пакетик. за все это время они будто ничуть не поменялись: такие же вымытые до чиста. я положил его обратно под картонку, так же оставив выглядывающий краешек, и защёлкнул язычок. медленно, с затаённым дыханием, поднял рамку и развернул. он так же очарователен, как и тогда; его улыбка живая, как и я. я чувствую ее где-то позади моих глаз. чувства вернулись ко мне, ещё не застывший бетон смыли осенние дожди. я услышал лёгкий шорох лепестков на подоконнике. я обернулся, но увидел лишь сережки орешника и ольхи подтанцовывающих на ветру.

то "утро" закончилось только вечером. птичка больше не возвращалась, но позже я понял, что она никуда и не уходила.

завтра финал выложу, ожидайте

9
его фигура, удаляющаяся от меня быстрыми шагами, привела меня в чувства - мне пора. с тела смылась ржавчина, суставы смазались, крылья получили команду - я лечу. в полотне, заполняющем почти все мое поле зрения, унылого серого дома бликом от открытого окна мне увиделась цель моего полета. из распахнутой трети деревянной рамы вверх-вниз качалась рука. женщина очень знакомой наружности мыла окно с внешней стороны, махая, словно мне, красной тряпкой по гладкой поверхности стекла. фокусируясь на балансировании по потокам воздуха, я облетел ее, почти не обратив на нее внимания, и присел на ближайшей стене перевести дух. в это же мгновение чистые, только что вымытые, полы прихожей встречают уличную пыль. ещё не высохшая влага поглощает песчинки, прижимая к себе и меняя их цвет на более темный. наконец расправившись с липучками на правой ноге пяткой другой, он небрежным движением сбросил сандаль на половицы. грохот его шагов до кухни - уже заявление, требование внимания. он остановился у края кухонного стола - ближе подойти не получалось и, всхлипывая пуще прежнего, протянул ей лодочку с песком, подняв на нее свой ужасный, потерянный меж ручьев слез, взгляд, от сильнейшего воздействия которого нельзя никуда убежать. такой взгляд, который мучает ночами. она ловко спустилась с подоконника и присела на колени поближе к нему и вгляделась в лодочку. ее мимика представляла собой ту же последовательность, но более сдержанную. печальная встревоженность сменилась жалостливой заботливостью: взглянув в его напуганные глаза, она покачала опущенной головой. маленькое дрожащее лицо, потерявшее все счастье мира, лучик света, закрытый затмением ужаса, опустилось на грудь. в одно мгновение он уже бежал через коридор в ванную. она проводила его обеспокоенным взглядом, поднялась и последовала за ним. он много плакал. она гладила его. птичка еле дышала.

обещаю, скоро закончится