10
я уснул где-то на антресоли, продуваемой теплым ветром с открытого окна. лапками вверх, совсем мертвец, но меня разбудил крик мальчика. он только что закончил собирать свежие веточки во дворе. крик не был порожден страхом или ужасом, ни радостью, ни горестью. он звал ее. мы вошли в комнату: я - по воздуху, она - по полу. он сидел на коленках у небольшой круглой лежанки, кажется, сделанной детскими ручками со всей серьёзностью дела. нарванные руками ленточки газетной бумаги с редкими палочками уличных деревьев сложенные в форму гнездышка. гнездышко было пустым. он смотрел на нее взглядом ранней весны: теплой радостью выздоровления вперемешку с холодной слякотью грусти потери. ее взгляд был ничуть не проще. они крепко обнялись и плакали улыбаясь. несколько перышков, отмытых дочиста, потряхивались от их тихих всхлипываний.

я сжимаю в руках пакетик. мои руки большие и твердые, пульсирующие вены кричат каждым толчком, будто выдавливая слогами, о моей жизни, что я живой, что существую прямо здесь и сейчас. его взгляд отпускает мои глаза, наполненные весенними горестями. я снова у руля. но он все ещё здесь - теперь мой черед. тело налилось жидким бетоном, колени подкашиваются, руки забывают команды и вяло покачиваются. судорожными, прерывистыми движениями я разворачиваюсь в комнату. осматриваю каждый уголок, каждое пятно на постельном белье и полу, каждый корешок книги, каждый обрезок проволоки. каждая маленькая соринка и безделушка вызывают волны картинок и воспоминаний. я веду свой рассказ. волны собираются в море, растущее с каждой капелькой и уносящее нас куда-то совсем близко, но куда нельзя вернуться. я качаю его судно на волнах своих воспоминаний, словно на карусели, пока он представляет будто бы он космонавт, проходящий испытание центрифугой. его взгляд держащийся за мои глаза лучится от радости, наполняется гордостью за нас. ему не терпится дождаться когда он сможет нырнуть в это море, стать его частью и его сущностью. вместить все эти воды: будь то сладкие, солёные или горькие. его улыбка проскальзывает на мое лицо, я не могу её сдержать, она сильнее всего, что когда-либо у меня было.

я повернулся обратно к рамке и посмотрел на пакетик. за все это время они будто ничуть не поменялись: такие же вымытые до чиста. я положил его обратно под картонку, так же оставив выглядывающий краешек, и защёлкнул язычок. медленно, с затаённым дыханием, поднял рамку и развернул. он так же очарователен, как и тогда; его улыбка живая, как и я. я чувствую ее где-то позади моих глаз. чувства вернулись ко мне, ещё не застывший бетон смыли осенние дожди. я услышал лёгкий шорох лепестков на подоконнике. я обернулся, но увидел лишь сережки орешника и ольхи подтанцовывающих на ветру.

то "утро" закончилось только вечером. птичка больше не возвращалась, но позже я понял, что она никуда и не уходила.