Он будто всю жизнь нёс в себе боль и справлялся с ней так, как умел только он: рьяно, истошно, бесстрашно — и так красиво. И справившись с одной, взваливал на себя другую. Как будто в этом видел миссию — показывать другим, как можно и нужно перерабатывать эту руду во что-то прекрасное. Шёл, оставляя после себя не кровавый след, но чудесный мир своих яркодышащих видеозаметок, визуальных эссе, мета-поэзии, если угодно. Он не подбирал слова специально, они выпадали сразу, он их знал и не сомневался. Во всяком случае, в словах — никогда.
Когда он умер, я не мог сперва пересматривать его видео, это не мэтчилось, казалось, что он предал и перечеркнул все свои манифесты несгибаемости. Что он обещал (на самом деле и не обещал) идти вперёд, не всегда в поле нашего зрения, но всегда где-то поблизости, в этом раннем цифровом социальном океане (пока мы все ещё не стали цифрой).
Вбей в окошке “longl” — и вот он, седлает очередную бурю и мчится на ней с пугающе уверенным, гибельным восторгом лунатика-сёрфера в девятибальном ночном океане.
«Макс справится», — так мы говорили себе, друг другу, когда видели, что он пропадает. Мы не сомневались. Но… не знаю. Он почувствовал, что исполнил свою миссию(?), взял на себя уже все возможные виды боли, разрубил все гордиевы узлы своего прошлого — детство, отец, мать, Беларусь, беззвестность — и всё сказал?
Наверное, проще думать так — что он ушёл с чувством выполненной миссии: незачем повторяться, незачем множить эту боль, он всё сказал, всё показал, дал ответы, и последним ответом, наверное, был этот — даже несгибаемый может обессилеть и сдаться, но и это — необязательно. Точнее, это непредсказуемо. Жизнь есть жизнь — какой бы удивительной, страшной, прекрасной или короткой она ни была.
Спасибо тебе, друг; я много спорил с тобой на расстоянии, в уме, во многом я не понимал тебя, сердился, считал, что ты можешь лучше, что отвлекаешься на незначительное, что слишком пестуешь свою бескомпромиссность, но когда мы встречались, это всегда было неповторимо вдохновляюще, я никогда не забуду наши беседы, где бы они ни случались — первая встреча в Маркетплейсе на Невском, подкаст в чьей-то квартире в центре Москвы, Тбилиси раз, Питерские бессонные утра съёмок, беспутный февраль 18-го, Стамбульская беготня, Тбилиси два, все созвоны и переписки, и твоё прощальное поздравление с днём рождения, с какой-то окончательной уверенностью во мне и спокойствием за мою судьбу. Такое важное поздравление, которое, конечно, не выглядело прощальным в моменте.
Ты подарил миру себя, и этого у нас никто не отнимет. И придут новые люди, и найдут твои ответы. Спасибо,
Макс, я не прощаюсь, потому что то и дело вспоминаю, и буду вспоминать тебя. Человек будущего, ты навсегда в нашем ментальном онлайне. Любовь.
https://www.youtube.com/watch?v=MFgTLa4Wzdc
