Я понял, что скорбь иллюзорна;
что лишь по невежеству и скудоумию своему я воображал, буд­ то зло существует в реальности. Как только я уничтожил свою личность, как только я изгнал свое эго, стало понятно, что мир, который для него действительно был некой грозной и роко­вой силой, внушающей всяческий страх, являлся таковым лишь по отношению к этой идее «я»; иными словами, до тех пор, пока «Я есмь я», все остальное неизбежно кажется враждебным.
Теперь же, когда «Я» исчезло и некому стало страдать, все идеи, прежде причинявшие страдание, стали совершенно безобид­ны.