V: пост-пост-комментарий или всё, что происходит на этой земле спустя год

And when you land curled up in my hands
Feathers come and go. Oh don't you understand
I need you now and I'll miss you when
The wings I fell in love with take you away again
You're so cute my blade is on the bird
I'll be the one who ends up getting hurt
 
[…] каждый раз, когда критические замечания, адресованные конкретным людям и элементам (локальной сети), не получали ответа или приводили к последствиям, обратным озвученным просьбам, я впадала в очень глубокую печаль. можно попробовать предположить, что неоднократность таких случаев указывает на неверно сформированное сообщение, исходящее от меня. только вот проблема в том, что я не единственный адресант, оказавшийся в ситуации будто бы специальной немоты.

иногда мне кажется, что единственным способом выжить — здесь — является добровольное заключение себя внутрь мыльного пузыря. иногда мне кажется, что вместо большого сообщества людей по интересам мне предоставлена только эхо-камера.

несмотря на то, что отдельные художественные акты и высказывания действительно могут рассчитывать только на «презрительное молчание», я думаю, что всё-таки единственная возможность сделать замкнутое само на себя сообщество лучше — просто разговаривать. безусловно, каждый элемент этого сообщества сам выбирает для себя стратегию поведения (и я не могу осуждать ни стратегию молчания, ни стратегию едкого диалога, ни стратегию отрицания, ни какую либо ещё), но всё же кажется, что стало бы гораздо проще, если бы коммуникация не прерывалась на отправке сообщения. тем более, внутри вертикальной иерархии у нас почти не осталось возможности доносить сообщения до адресатов. так почему мы переносим этот опыт в горизонтальную группу, в которой элементы всё ещё остаются автономными и равными друг другу?

даже если окажется, что глобальный аффект, описываемый Ги Деборам действительно таков, какой он есть — локальные сообщества просто не могут быть «обществом спектакля»: мы все друг с другом сопряжены, все знакомы через одно рукопожатие, если что-то страшное и дурное произошло не с тобой, оно всё равно ходит совсем рядом.

осенью прошлого года в городе стали массово сносить старые деревянные дома. их снос довольно сильно повлиял и на общее настроение людей, близких мне по духу, и на мысли, которые крутятся у меня в голове до сих пор: я не хочу созерцать формы увядания, но разрушение — удивительно быстро распространяющаяся тенденция, доминирование которой сейчас можно констатировать и на земле, в которой нахожусь я, и на земле, которую делим все мы. безусловно, у земли природной достаточно сил исцелиться от нашего губительного влияния. но достаточно ли у нас самих сил его преодолеть?

[…]

если даже географический ландшафт этого города такой зыбкий и быстроменяющийся, что говорить о культурном и социальном? я часто думаю о том, что Мэгги Нельсон писала о свободе: любая свобода — не единичный акт и даже не череда актов по достижению независимости, свобода — это постоянное воспроизведение практик свободы во всех областях жизни. если я буду помнить о деревянных домах и стремиться к улучшению коммуникации, кто сохранит уже мою память об этом? достаточно ли у меня сил, чтобы справиться с тем количеством средств подавления, которые приходят из вне моей земли? есть ли у нас право обрекать созданные нами объекты на жизнь — т.е. на неизменное увядание? или стоит перестать «держаться за место» и пытаться пустить корни среди людей?

волей случая я попала в кукольный театр для людей с ограниченными возможностями «теремок»: меня попросили помочь с декорациями. определённая необходимость выстраивать коммуникацию и деятельность в театре, опираясь на некоторые весьма значимые условия демонстрируют совсем иные формы отношения: как между людьми, так и в формуле субъект-объект. стоит обратить своё внимание на театры, существующие по своим, особым внутренним законам и правилам, чтобы понять насколько другие степени близости случаются там.