Смерть Ханса Модрова стала для меня очень грустной новостью не только потому, что последний социалистический лидер ГДР был яркой исторической личностью. В 2020 году мне удалось взять у политика (он оставался активным деятелем Левой партии) интервью. Модров оказался очень приятным и открытым человеком, он сразу же ответил на письмо и согласился встретиться. Мы проговорили не час, а около трех. И во время интервью было ощущение, что говоришь с реальным собеседником (хотя и участником исторических событий), а не с памятником самому себе.

В начале интервью Модров долго рассказывал о своем отношении к Советскому Союзу, а также о первом «знакомстве» со страной. Во время войны он принимал активное участие в добровольной пожарной бригаде гитлерюгенда, а в 1945 г. в возрасте 17 лет в составе народного ополчения был отправлен в район одерского лимана севернее Штеттина. В мае 1945 г. Модров, не успев сделать ни одного выстрела, попал в советский плен близ Грайфсвальда. В 1947 г ему предложили записаться в антифашистскую школу, на что он после недолгих раздумий согласился, видя в этом возможность учиться, включиться в иной коллектив и вырваться из лагеря. В мемуарах Модров с неожиданной теплотой вспоминал о контактах с советскими солдатами, а особенно об учителях, дискуссиях и спорах в антифашистской школе. «Максим Горький назвал улицу своим университетом; для меня таким университетом стали четыре года плена в Советском Союзе и учеба в антифашистской школе». А во время интервью политик с гордостью говорил, что за внешность и знание русского языка его называли «рязанцем».

Во время интервью мы много говорили о планах реформировать ГДР. Например, у Модрова были интересные идеи о том, что делать с Министерством государственной безопасности (Штази). Был разработан переходный закон: внешняя и внутренняя служба должны были быть окончательно разделены, большая часть сотрудников внутренней безопасности переведена на другую службу (Модров понимал сложность и важность интеграции бывших гэбистов в новое общество) или отправлена на пенсию (по образу и подобию ранней пенсии бывших служащих советско-германского концерна «Висмут»).

Сам Модров назвал одним из своих важнейших достижений на посту Председателя Совета министров закон о земле. Согласно этому закону, граждане ГДР, которые построили свои дома на «народной» земле, имели возможность купить эти участки по ценам на землю для застройки, которые были в то время восточными. В интервью бывший глава правительства сказал, что именно за эту реформу его потом благодарили бывшие соотечественники.

Не менее интересным были рассказы о контактах Х. Модрова с А.В. Кочемасовым, приятельских отношениях с М. Вольфом и неоднозначном отношении к М.С. Горбачевым (от восхищения до обиды).

Слова про «уход эпохи» давно стали трюизмом, но смерть Модрова, действительно, оставляет такое чувство. И еще ужасно расстраивает, что человек ушел в такое непростое время, увидев упадок того, за что он боролся значительную часть своей жизни.