В День памяти и скорби в Berliner Zeitung опубликована статья одного из авторов газеты, который переехал в ФРГ из Белоруссии. В статье он вспоминает семейные истории о войне, очень разные по содержанию, а потому хорошо узнаваемые для жителей постсоветского пространства. В этих историях перемешиваются как рассказы об уничтожении деревень во время карательных акций и других преступлениях захватчиков, так и о неожиданных случаях проявлений сострадания к мирному населению, вроде немецкого военврача, вылечившего местную жительницу. Примерно так и выглядит обычная семейная память о Великой Отечественной войне с её трагедиями, страданиями, подвигами и победой с радостью со слезами на глазах.

Этот хороший текст белорусского автора портит разве что идеологизированный тезис о существовании некой формируемой на государственном уровне памяти о войне, где есть место победам и успехам советских войск, но мало говорится о неудачах и потерях.

Трудно понять, на основании каких примеров формируется картина той самой фантомной «парадной» версии войны, с которой любят бороться «прогрессивные» историки и общественные деятели. Конечно, с немецкой перспективы любое позитивное высказывание об опыте войны невозможно по определению, но на то она и память проигравших. Но даже убирая за скобки очарованность автора новейшей немецкой историографической традицией, остаётся вопрос обычной фактологии.

Мысль о том, что Великая Отечественная война не была одной лишь чередой триумфов существует на уровне официального нарратива СССР и Российской Федерации едва ли не с мая 1945 г., с некоторой поправкой на специфику 1945-1953 гг. А уж с 1965 г., когда начинают складываться хорошо известные сегодня практики памяти о войне, говорить о глянцевой парадности государственного нарратива точно невозможно. Минута молчания, Могила неизвестного солдата, художественное оформление памятников и захоронений – всё это отражало тяжелую цену народного подвига без сглаживания углов. «Страшным было начало войны» - прямо говорится в хрестоматийном фильме «Битва за Москву» 1985 г., где лето-осень 1941 г. показаны как время судьбоносных испытаний.

Эти еще советские традиции лежат в основе государственной исторической политики как России, так и Белоруссии. Судя по тексту статьи, автору Berliner Zeitung это хорошо известно.