Crimson Behelit – The Birth [2026]

Bandcamp

#Hardcore_Punk #Hardcore #MGH

Mysterious Guy Hardcore был повсюду. Он бесновался в наушниках, таился на полях пожелтевших зинов. Даже старые переписки, растревоженные случайным поисковым запросом, выдавали три проклятущих буквы: MGH.

Казалось, ещё немного — и «таинственный хардкор» потечёт из крана вместе с бурой водицей, в почтовом ящике обнаружатся анонимные конверты со смоляными пластинками, а за окном начнут завывать свежеостриженные чёрные пуделя.

Приходилось успокаивать себя: у этого временного помешательства были вполне логичные причины, а засилие знаков легко объяснялось синдромом «Баадер–Майнхоф» и прочей мнемо‑мишурой. Однако вся эта рационализация наполняла жизнь таким пресным унынием, что вскоре я наплевал на символическую возню и принялся искать настоящие знамения.

И знамение, разумеется, пришло: посреди россыпей квелого панк‑рока — в форме зловещего монохромного лика о семи глазах, нечеловеческим воплем заявившего о своём рождении.

Багровый Бехерит! Интернет информирует, что это некий таинственный артефакт из вселенной аниме‑манги «Берсерк». Мне же хочется думать, что это место в кулуарах пространства и времени, подле Янтарного Гугона, куда отправляются MGH‑группы по истечении собственного срока годности.

И карты на стол — здесь у нас mysterious guy hardcore, чего уж тут! Причём в своей самой пьянящей, декадентской форме. The Birth умудряется замешать в своём котле зловещие, ведьмаческие эманации Salvation и весь тот эстетический сор, всю ту грузную «артовую» претенциозность, которую хардкор‑общественность раньше именовала не иначе как «хипстерской рыгнёй».

Так что, читатель, если от коллажно‑шумовых экзерсисов Cult Ritual тебе делалось дурно — бросай читать этот обзор, оно тебе вообще не надо.

Потому что Crimson Behelit не останавливается на абстрактных интерлюдиях и мизансценах: под их ржавый скальпель попадает сама мякотка того, что мы подразумеваем под номенклатурой «хардкор‑панк». И весь этот анатомический театр разворачивается на двух контрастирующих сторонах пластинки (привет, My War).

Сторона А представляет собой набор странных полуосмысленных этюдов, каждый протяжённостью меньше минуты. Гитарная фактура здесь — коллекция ошпаренных пародий на риффы, перетянутые жгутами тремоло, с обязательным визгом фидбэка и привкусом не слишком сознательной импровизации. Ритмическая логика тоже избита и переломана: вместо стройных, прямолинейных рисунков мы получаем каскады аччелерандо/ритардандо, очерченные спотыкающимися дробями, на которых строится вся компактная драматургия песен.

И что любопытно: благодаря скорости и неукротимому композиционному движению вперёд, вкупе с минимальной дозировкой панк‑конвенций — квинтаккордов и мегафонных кличей — изготовленная музыкальная материя всё равно считывается именно как хардкор‑панк.

Сторона Б — совсем иная: одинокая композиция — тлеющий ритм и ритуальные бдения, испещрённые нервными, будто нарочито неумелыми сбивками и повторяющимся рефреном «No Stars!». Всё это дело будто бы неизбежно ползёт к экстатической кульминации, но вместо неё проваливается в полнейшую апатию и блеклую шумовую слякоть.

На обеих сторонах Crimson Behelit движется почти вслепую, совершенно по наитию. И если в их творчестве и есть какой‑то сокрытый умысел — то и бес с ним.

Ибо важнее другое: в этой музыке есть чудность, та самая пресловутая «таинственность» — столь редкая гостья в хардкор‑микрокосме. Причём проявляется она не в нарочитой анонимности участников (этого, к слову, вообще нет) и не в пространных манифестах, а — как и положено хорошему weird fiction — в лакунах, общей недосказанности и нежелании объяснять свои мотивации.

И, как любая увлекательная история, которую лучше рассказывать в сумерках, она слишком быстро заканчивается, оставляя после себя ворох фантомов, заставляющих плясать волосы на затылке и смущающих разум трепещущим вопросом: чего же ждать от Багрового Бехерита дальше?