#Плохая_девочка, или Леди Сенсация
Расскажу вам про девицу, которая в XIX веке обошла всех мужчин-профи, и своими авантюрами показала миру, что такое — настоящая журналистика.
Жила-была Элизабет Джейн Кокран, родилась в 1864 году, в Пенсильвании, США. В 1880 году ее семья переехала в Питсбург.

Однажды, когда Элизабет исполнился 21 год, сидела она за завтраком, и читала газету «Pittsburgh Dispatch». Попалась ей на глаза статейка про женщин: там их учили быть покорными, хлопать глазками и особо не выебываться — иначе замуж не выйдут.

— Ах ты ж ебатеньки мои! — воскликнула Элизабет. — В просвещенном веке живем, а вы все туда же!
И написала злобное письмо главному редактору газеты: «Вы, собственно, какого хуя дискриминируете женщин? Я, может, и вообще замуж не пойду, а хочу работать и делать карьеру. И не желаю никому покоряться. У меня глаза не для того, чтобы ими тупо хлопать».

Главный редактор малость прихуел от такого напора, и ответил девушке: «Дорогая мисс, я в полном восторге, преклоняюсь перед вашей решимостью, такие миссы нам нужны, приходите работать в нашу газету репортером».

Элизабет согласилась, выбрала псевдоним Нелли Блай — из популярной в то время песни. Так началась ее карьера. Она тут же озаботилась положением женщин, и принялась писать репортажи о том, как тяжело женщины трудятся на заводах Питсбурга. Приходила в нищие трущобы, писала опять же о том, в каких ужасных условиях женщинам приходится растить детей.

— Эм, мисс, — возражало руководство газеты. — Мы вас не для того пригласили. Что это за скучные статейки? Пишите о моде, светских приемах. О кухне, наконец, или садоводстве, как подобает приличной леди. Вон, ступайте на конкурс «Лучший газон в округе» или «Самый милый котик в городе», и делайте репортаж. А погоню за сенсациями оставьте сильным мужчинам.

— Щас, бля, — ответила Нелли Блай. — Будет вам сенсация.
И умотала в Мексику, что ни одному журналисту еще в голову не приходило. Оттуда она отправляла в газету статьи, где разоблачала коррупцию, выступала против правительства и опять же писала о тяжелом положении женщин. Пробыла Блай в Мексике аж полгода, пока правительство не сказало:
— Заебли ваши разоблачения, давайте так: или арест или валите из страны.
— Ладно, я тут уже все разоблачила, — ответила Нелли.
Вернулась в Питсбург, где все были в восторге от ее репортажей.

Но начальство опять заныло:
— Вы нас подставляете, осложняя международные отношения. Уймитесь уже, девушка, и пишите о газонах и котиках. Хотите сенсацию? Ступайте и выясните, кто пиздит пипифакс в общественном туалете. Либо напишите разоблачающую статью о поддельных панталонах производства Китая. 

— Провинция... Ну и хуй с вами, — кивнула Нелли. — Увольняюсь.
Ее уже ждали в Нью-Йорке, в газете «New York World» того самого Джозефа Пулитцера. Уж он знал толк в журналистике, и выписал Нелли именно для расследований.

Но девушка вдруг ебанулась в одночасье. То плакала, то смеялась, выливала суп себе на голову, бегала босиком по улице, и вытворяла еще кучу странных вещей. К тому же забыла, кто она. Ей вызвали врача.
— Сумасшествие, — сказал врач. — Вот до чего доводит женский труд.
— А, чо? Какого хуя? — плакала Нелли. — Кто я вообще? А вы кто?
И выливала суп на голову доктору. 

— А надо было глазками хлопать, и писать статьи про котиков, — вторил другой врач, — Не женское это дело, расследованиями заниматься. Вот надорвалась бедняжка, с ума и спрыгнула.
Несколько докторов подтвердили диагноз: сумасшествие и амнезия. И упекли девицу в женскую психиатрическую клинику на острове Блэкуэлл.

Там Нелли провела 10 дней, и потом внезапно, чудесным образом, исцелилась.
— Ну и славненько, — сказали врачи, — Выписываем. Больше не страдай хуйней, иди замуж. Где ж это видано: ни мужа, ни деток. Так и правда с горя окончательно ебанешься.

Нелли выписалась, и разразилась статьей о жестоком обращении с пациентками психбольницы, о том, что половина из женщин там абсолютно здоровы, и находятся по ошибке, а поместили их туда дражайшие родственники, просто чтобы принудить к покорности.