Уйти, чтобы вернуться. История одного дерева и учения.

В городе Бодхгая, в Индии, растёт дерево, с которым буддийская традиция связывает момент просветления Сиддхартхи Гаутамы. Уже больше двух тысяч лет оно остаётся местом паломничества.
Но согласно буддийским текстам, Шакьямуни не единственный будда. Считается, что до него в мире являлись и другие учителя, и у каждого было своё собственное дерево просветления, разного вида.
Именно поэтому в древней иконографии, где Будду поначалу вообще избегали изображать напрямую, дерево служило опознавательным знаком: по форме листьев можно было понять, о каком именно будде идёт речь.
Дерево Шакьямуни - Ficus religiosa / фикус священный , с характерными листьями в форме сердца, стало его личной, узнаваемой деталью в искусстве.

История этого дерева удивительно метафорична.
Император Ашока, сделавший буддизм государственной религией, проводил у дерева так много времени и относился к нему с таким благоговением, что по легенде его вторая жена в приступе ревности приказала проколоть ствол ядовитыми шипами. Дерево выжило, хотя и пострадало, после Ашока возвёл вокруг него каменную стену для защиты.
Но два следующих удара оказались смертельными.
Во II веке до нашей эры дерево было окончательно уничтожено во время гонений на буддизм. Новое дерево, выросшее на его месте, снёс в начале VII века уже другой правитель.

Похожая участь постигла и само учение.
Буддизм, родившийся в Индии, столетиями терял покровительство правителей, растворялся в индуизме, а решающий удар нанесло разрушение крупнейших буддийских университетов, Наланды и Викрамашилы, в XII веке. Библиотеки сожгли, монашеские общины разогнали. К позднему Средневековью буддизм в Индии практически исчез. Сегодня в стране, где всё начиналось, буддистов меньше одного процента населения.

Но у обеих историй есть общая тонкость, которая всё меняет.
Задолго до последнего разрушения дерева в Индии буддийская монахиня, дочь императора Ашоки, взяла побег и увезла на Шри-Ланку для сохранности. Черенок посадили в III веке до нашей эры. И сегодня это старейшее в мире дерево с точно задокументированной датой посадки - ему больше двух тысяч лет. Оно непрерывно растёт на одном месте, статус подтверждён независимыми источниками именно как "живое дерево с самой длинной документированной, непрерывной историей".

С учением ведь случилось то же самое, только вместо побега - тексты и живые ученики.
Пока в Индии буддизм вытесняли, монахи и паломники успели унести его дальше: в Тибет, Китай, Юго-Восточную Азию. Многие важнейшие философские тексты сохранились сегодня только в переводах, а сами санскритские оригиналы погибли вместе с библиотеками, но переводчики успели скопировать их на чужой язык до катастрофы. Индийский очаг угасал, но огонь уже горел в десятке других домов.

А затем в обеих историях случилось изящное замыкание круга.

Когда индийское дерево погибло в Индии последний раз, в XIX веке, новый саженец не стали искать заново и привезли черенок с прямого потомка на Шри-Ланке и вернули на исходное место. Дерево, растущее в Бодхгае сегодня, в буквальном смысле собственный внук: уехавшее, чтобы уцелеть, вернувшееся, чтобы прорасти вновь.
Учение вернулось похожим путём, только гораздо позже. В 1956 году далит и один из отцов индийской конституции Бхимрао Амбедкар организовал массовое обращение в буддизм - сознательный акт возвращения религии на родную землю после столетий забвения. А с 1959 года в Индию хлынула вторая волна: тибетские беженцы, вслед за Далай-ламой, принесли с собой ту самую традицию, которая выжила и проросла на чужой земле. Так прославилась Дхарамсала - сегодняшний центр этого обратного движения.

Есть в этом что-то очень похожее на отношения родителей и выросших детей: те, кого мы произвели на свет, нам не принадлежат. Они уезжают, развиваюися, меняются, живут собственной жизнью, и лучшее, на что можно надеяться, это что однажды они вернутся не по принуждению, а потому что сами захотели.
Все что мы можем - это оставить дом таким, чтобы в него захотелось вернуться.