С ДР
– Мама! – свирепею я, – ну, может, не будем кормить ворон красной рыбой? Они уже летать разучились от жира, ходят по двору, как куры!
– Арсений! – отвечает мать сухо и бесстрастно, –  Это не твоя забота. Мне 90 лет. Я уж сама разберусь…
– Мне просто жалко моих трудов, – с изуродованным бешенством лицом ору я, – это не рыба! Это мои труды!
– Если тебе жалко денег, то не волнуйся… Я умру [50 лет назад мама стала прихварывать – А. Д.], всё [ок. 400 тыр. – А. Д.] останется тебе. Тогда и будешь распоряжаться.
– Ну вот с чего ты взяла, что умрешь первой? Это был бы благоприятный исход! – вопию я, аки лев рыкающий, так что тучные вороны, ходящие по двору среди деликатесов, падают в обморок, – у меня инсульт, повышенный холестерин, стеноз сосудов, понос, золотуха, антонов огонь, бери-бери, лихорадка Ку, виттова пляска, сифилис, волчья пасть, вода в колене, родильная горячка, насморк, синдром прыгающих французов из Мэна, болезнь лягушачьих ног и, наконец, синдром взрывающейся головы… Вполне вероятно, что это ТЕБЕ придется меня оплакивать!
– Ну-ну, – примирительно завершает спор не слушающая мама, –  значит, будем жить вечно.

И украшает рыбу на подоконнике парой маслин. То ли чтобы воронам было приятнее дотянуться, то ли сервируя высокую кухню перед гостями, которые того гляди придут. Ибо ей не 90. Ей сегодня 92.