по собственной дурости и чужой необязательности (блестящее сочетание) скатался в спб, где так и не решился никому предложить повидаться; много ходил, мало думал;

был на лютеранской службе в аннекирхе, ближе к Богу не стал, но был внезапный момент, когда служители идут в толпу (ну человек полсотни пришло) и пожимают всем руки с пожеланием "мира Божьего", это вышел такой маленький подарок. ко всему в соседнем ряду находилась девушка с идеальной на мой взгляд жопкой, но я (удивительно) не посмел ей об этом сказать;

смотрел в александринке грядки красные партера рыжаковскую "оптимистическую трагедию" - спектакль, что называется, не мой (до этого ничего рыжакова не видел), но клево сделанный, cheers;

в постановке пели среди прочего "был пацан и нет пацана/ без него на земле весна/ и шапки долой и рюмку до дна/ за этого пацана"; а на следующий день я отправился в кладбищенский тур (богословское+пискаревское) и эта песня не шла из пустой моей головы: возник соблазн думать, что поминальная культура как таковая - это тоже какой-то пережиток, который мешает нормально жить в том смысле, что мертвые становятся для нас как бы "удобнее" живых, и эта песня, не помню чья - яркий пример такого отношения: при жизни непонятно, как быть с человеком, он слишком непредсказуем, а после смерти очень просто все устроить: уж щас то-мы его уважим, сделаем дорого богато, и ладненько. кажется, в "своём кругу" у Петрушевской есть отчасти та же мысль;

на богословском искал (долго) могилу Германов, приставал к интеллигентным с виду людям, но все они думали что Германы это какие-то говнорокеры вроде горшка или цоя, уложенных тут же (гугл-карты, где отмечена могила цоя, пишут "в это время загруженность выше обычной", сука), но в итоге нашёл сам благодаря человеку, отметившему Германов на викимапии, честь ему и хвала;

на пискаревское поехал как обычный советский ребенок и испытал все положенные чувства; обратил внимание, что у родины-матери, опускающей венок, руки разведены как бы в огромном разочаровании, и этот момент делает стояние перед ней очень интимным - мы же никогда не узнаем, имел ли скульптор это в виду;

стихотворение берггольц, которое всегда казалось мне почти идеальным с учётом обстоятельств, живьём предстало многословным и туповатым;

ездить куда-то один и вообще быть один я давно отвык, все кажется ненастоящим, если Клава не рядом; сейчас допью пиво в jawsspot'е , куплю семье торт или даже два (пива тоже куплю) и по домам.