имея за плечами целый первый курс филфака, я считаю себя вправе поделиться следующей интертекстуальной догадкой. мне кажется, что достаточно великая "песня о госпитале" владимира высоцкого захватывающе травестирует евангельский сюжет о распятом Христе и двух разбойниках, превращающихся у ВВС в "соседа, что слева" и "соседа, что справа". герой высоцкого помещён в богоставленную реальность, но через него парадоксальным образом говорит советский военный и вывернутый наизнанку Христос, с первой строки пытающийся отречься от ужасающей чаши, доставшейся ему, и желающий вернуться к "матери и бате" в арбатскую квартиру. "сосед, что справа", соответствующий благоразумному разбойнику, уже мёртв; тот, что слева, жив и постоянно бредит, издеваясь над беспомощностью советского военного Христа. финальная реплика, начинающаяся с если б был я не калека и слезал с кровати вниз, звучит практически как ответ первосвященникам и книжникам евангелиста Марка, призывавшим царя израилева сойти с креста, чтобы мы видели. ни евангельский Христос, ни вывернутый Христос высоцкого не сходят с креста в моменте - но у обоих есть, что называется, перспектива; тут ещё можно было бы порассуждать о "преодолении телесного" и т.д. (у тебя ноги-то нет!), но я все-таки не совсем специалист...