россия для никого (для в. г.)

в лучшие годы, когда резня только что началась
помню, писал в альбомы друзьям: россия
будет свободной или безлюдной: никто,
помню, не обозначал, какой же из двух
вариантов кажется им предпочтительным или
просто более вероятным, но это никак
не мешало сообщничеству в целом всё понимавших
и немного на что рассчитывавших существ.

можно было всегда спуститься по лестнице вместе
в широко начинающуюся московскую или
петербургскую ночь, к липам или каштанам, в чьей
летней власти все те, кто хотел бы нас истребить
превращались в только желавших нам исчезновенья,
но не более, и мы двигались мимо, качая
суперспособность дразнить их почти что по именам
в текстах, которых те всё равно не прочтут.

мы никогда и не претендовали на эти
города целиком без остатка: наоборот,
нас волновал именно что остаток: извивы
и завитки, как сказали бы раньше, а нынче
скажут скорее зазор или глитч, да и то
в безусловно прошедшем времени. лошадь с мёртвым
витязем на смешном альбомном распутье
выбрала и верней набирает ход.

да, это всё не пронзительно быстро, как
ни жирели бы сводки уехавших и убитых:
в автосервис или к врачу ещё не протолкнуться,
следователи ещё находят кого
притянуть за сочувственный лайк, небольшие
стрёмные бабы с овчарками всё бредут
по периметру изолятора, но великий
флаг безлюдной россии уже зияет сквозь них.

в день, когда от его последнего торжества
будет некуда отвернуться, и устроитель
с маленькими глазами такого же цвета
спросит, довольно ль нам этого, разве мы
сможем честно сказать: отойди, ты понял нас так,
как тебе было выгодно; разве попросим
возвратить всё как было, как в дурацком кино?
хорошо, что это хотя бы не наша война.