начал читать à la recherche du temps perdu (на русском не читал, можете презирать) и испытываю почти идиотическое блаженство от того как меня заворачивает в эту подистлевшую драгоценную ткань. я никогда не воспринимал чтение как род терапии - считал, что эта какая-то старческая хуйня; и тем не менее за прустом понял, что точно так же взаимодействовал с книжками в самые свои безрадостные годы, 2005-2010 - годы подъема в 4:45 шесть дней в неделю (занятия в инязе начинались в 8), нищей беготни от контролеров, пропитанной безнадежностью учебы, тяжелых отношений с подругой. тогда мне это не казалось терапией - дело было просто в удовольствии от чтения, я даже не особенно думал о том, что сидение с книгой в электричке как-то отличает меня от других, отделяет от них (потом виталий пуханов скажет в ответ на мой рассказ о таком чтении: это кокон - а я удивлюсь, как я сам этого не понимал). но я и в пиковом метро прижимал к потолку "братьев карамазовых" или "возможность острова" не из-за того, чтобы подчеркнуть свою неотмирность, а просто потому, что не мог оторваться от них.

главной книжкой тех лет я все равно назову "путешествие на край ночи", отысканное в заштатном ряду "молодой гвардии" на б. полянке (перевод ю. корнеева). закутаться в нее совсем как теперь в пруста было само собой нельзя, я с ней ходил скорее как с топором наголо - а теперь вспоминаю об этом как о (воображаемом) случайном знакомстве со слабой на передок нацболкой. главным же книжным остается адмаргинемовский подвал между новокузнецкой и павелецкой, где в какой-то период на кассе сменяли друг друга чувак в балахоне с пентаграммой и немолодой священник в рясе - видимо, из какой-то церкви по соседству. думаю сейчас о них как о двух самых близких мне людях в той "дырявой москве нулевых" - а тогда скорей опасался обоих, конечно.