А ВОТ БОРИС КУТЕНКОВ с которым у нас как известно ОЧЕНЬ СЛОЖНЫЕ ОТНОШЕНИЯ почти как у мандельштама с безыменским включил стихотворение впс о мазаевой кате в кодекс наиболее великих русских текстов, снабдив его некоторым комментарием; Боря, мне очень приятно, мур.

* * *

скажешь, жили в золе, и обида скреблась под кроватью,
но тогда же из всех на земле мы любили мазаеву катю.

что они здесь взялись беглецами из ленинабада —
мы бы не доскреблись никогда, но сама была рада,

проницая подряд на бетоне рассевшихся тёртом,
рассказать, как снаряд занырнул в их окно на четвёртом,

как лежал, затаившись жуком, смертию одеянный.
и они собрались с кошельком, и ушли с согдианы

к нашим выломанным текстилям, вытекавшим красильням,
незавидным полям, тополям синеватым бессильным.

мы носили её на себе с этажа на этаж неделимо
слушать вместе любэ, остальное проматывать мимо.

но война не кончалась нигде, и ещё прибывали
с приднестровья, чечни и т. д. эшелоны напуганной швали.

их же дети, трави не трави, занимали свободные парты,
озирались и тоже хотели любви, пониманья, расплаты.

так что раз, исступясь без говна на большой перемене,
уронили её из окна на бетон у сирени.

не нашлось, кто б спустился туда; слишком незабываемо, боже.
мы оставили всё там тогда, не притронувшись больше.

и подумать нелепо с тех пор, что её не хватило
заложить коридор для взыскующих лучшего тыла,

чтобы вытоптать сад наш донецких, сирийских и адских.
убирайтесь назад, подмосковье для ленинабадских.

Восхищает, как Дмитрий Гаричев следует традициям Некрасова (не Всеволода и не Виктора), органично сочетая их с поэзией высокого модерна. Некоторые строки звучат прямо-таки с некрасовской интонацией, например эти: «к нашим выломанным текстилям, вытекавшим красильням, / незавидным полям, тополям синеватым бессильным».
Возможно, перед нами самый пронзительный певец болезненных социальных реалий нашего времени.

Возможно, именно это стихотворение олицетворяет для меня некий прообраз идеального поэтического текста (всё-таки каждое выбранное в этой подборке — слепок своего идеального, того, к которому стремишься, но не можешь достичь: то ли из-за недостатка таланта, то ли из-за недостатка трагедии, — но потенциально можешь, хотя бы в силу того, что второе — «дело наживное», в отличие от первого). Талант Гаричева именно социального свойства, при этом не плоско-публицистичного, — иначе откуда бы взялась самая ошеломительная строка здесь: «не нашлось, кто б спустился туда; слишком незабываемо, боже». Получился почти протокол.
Сближенные рифмы. Рассказ как он есть. И — промельком — ассоциативные проговорки: «не нашлось, кто б спустился туда» воспринимается как Орфеево путешествие, да и «остальное проматывать мимо» — думаю, сказано не только о музыке; строка удивительным образом распространяется и на подростковую легкомысленность, и на верхоглядство человеческой жизни в целом.
И всё это упаковано в лаконичные, самые экономные слова.

И здорово, что концовка именно такая: резкая, несправедливая, задиристо-подростковая. Гуманистическая.
Противоречащая бытовой логике. Нарушающая — да к чёрту её — эту самую логику; конечно, в пользу поэзии.