еее получилось

из бориса поплавского

умирает музыка смешная
в занятом врагом концертном зале.
прижимается как приказали
полуколоннада раздвижная.

маленькие трески зимних раций
щиплются как ангельская фанта,
и на крышах всех администраций
леденеют флаги оккупанта.

дроны разевают над столицей
озорные клювы без записок,
чтоб затворник продолжал молиться
и не знал бы, как конец неблизок.

тем смелей в пальто не для побега
проступают в темноте парчовой
с полным ртом любви ещё и снега
дети скидана́ и пугачёвой.

сколько бы их ни гнобили в школах,
а теперь и в университетах,
остаются на своих приколах,
вслух читая шулеров отпетых.

шарфы заплетают над рекою,
клеят ночью перья к акведуку,
и когда в канал постят такое,
что же в личку шлют тогда друг другу?

армия, намёрзшая потёком
на непокорившемся торосе,
не вернётся в гневе недалёком
на бульвары к ним, и с них не спросит.

в северном имперском ереване
ёлка их мерцает нам бессрочно
не светлей и не обетованней,
но безжалостней всех прочих точно.