мне всегда очень хотелось, чтобы во мне жили (и проявлялись на людях) некоторые черты и привычки моих товарищей (особенно тех, которых здесь больше нет), но ближе к своим блядь сорока годам я со все более удручающей частотой вижу, что во всех своих мало-мальски значимых словах и поступках это все один и тот же унылый я.