катались семейно в эту вашу москву, заглянул ненадолго в часовню иверской б.м. проверить че там а то давно не заходил; священник читал записки за здравие и включал автотюн на неразборчивых именах, а из-под пяты подсвечника выглядывал маленький бронзовый лев. в последний раз я был здесь с богомольной тётей Лидой перед подачей документов на журфак: обуянный подростковой депрессивной лихостью, я тогда отказался приложиться к заглавной иконе, тётя была очень огорчена - первый и чуть ли не единственный раз в жизни она дала понять, что недовольна мной; ну и на журфак господь по итогу меня собственно не пустил (и слава те).

а года за три до попытки журфака мы с тетей же катались жутко сказать к матронушке по поводу папиного алкоголизма; был что ли январь, к мощам стояла совершенно невъебенная очередь как будто их только вчера завезли и скоро увезут навсегда; но был вариант отстоять очередь поменьше к тоже вроде как по-своему эффективному образу вывешенному на внешней стене - в итоге мы, наверное, так и поступили; и пока я бродил туда-обратно вдоль малоподвижной очереди оставив тётю держать место я как мне кажется приблизительно ощутил серую мощь и плотность "народного горя": наиболее выразительно оно собралось тогда в некой женщине прижавшейся к стеклу киота так словно ей хотелось целиком провалиться внутрь; она стояла так долго-долго и никто не поторапливал ее. я до сих пор не понимаю, как человек может вынести такой оверлап скорби и тщеты - и, наверное, не только потому что сам не верю ни во что кроме японских девочек из колодца. в принципе чем старше я становлюсь тем меньше я понимаю церковь и все что у нее вокруг (но шастать вокруг и даже иногда заходить внутрь все-таки не бросаю).