Неизбежным результатом неравного фискального воздействия правительства является разделение общества на два больших класса: один, состоящий из тех, кто фактически платит налоги и, конечно, несет исключительное бремя содержания правительства; и другой, состоящий из тех, кто является получателями своих доходов посредством выплат и кто фактически содержится правительством; или, говоря короче, разделение общества на налогоплательщиков и потребителей налогов.
Но результатом этого является то, что они оказываются в антагонистических отношениях по отношению к фискальным действиям правительства и всему курсу политики, с ними связанной. Ибо чем больше налоги и расходы, тем больше прибыль одних и потери других, и наоборот; и, следовательно, чем больше политика правительства рассчитана на увеличение налогов и расходов, тем больше она будет благоприятствоваться одним и противодействовать другим.
Таким образом, результатом каждого увеличения является обогащение и усиление одних [чистых потребителей налогов] и обеднение и ослабление других [чистых налогоплательщиков].
Как же тогда бюрократы могут достичь своей главной цели — увеличения числа своих сотрудников и, следовательно, их доходов? Только убедив законодательный орган или плановый совет, или массу общественного мнения в целом, что их конкретное правительственное агентство достойно увеличения своего бюджета.
Но как они могут это сделать, если они не могут продавать услуги на рынке, и поскольку, более того, их деятельность обязательно перераспределительная и наносит вред, а не приносит пользу многим потребителям?
Им необходимо «спроектировать согласие», то есть они должны ложно убедить общественность или законодательный орган в том, что их деятельность — это яркое благо, а не проклятие для потребителей и налогоплательщиков.
Чтобы спроектировать согласие, они должны использовать или нанимать интеллектуалов, класс, формирующий общественное мнение, чтобы убедить общественность или законодательный орган в своей функции источника всеобщего благословения. А когда эти интеллектуалы или пропагандисты работают в самом агентстве, это увеличивает ущерб, нанесенный налогоплательщикам: ведь налогоплательщики вынуждены платить за свое собственное преднамеренное неправильное образование.
Интересно, что левые либералы неизменно критикуют рекламу на рынке за ее назойливость, за то, что она вводит в заблуждение, и за искусственное «создание» потребительского спроса. И все же реклама является незаменимым методом, с помощью которого жизненно важная информация передается потребителю — о природе и качестве продукта, о его цене и о том, где он предлагается. Как ни странно, либералы никогда не направляют свою критику на ту единственную область, где она действительно сильно применима: пропаганда, связи с общественностью, мошенничество, производимое правительством.
Разница в том, что вся рыночная реклама вскоре подвергается прямому тестированию: работает ли это радио или телевидение? Но в случае с правительством нет такого прямого потребительского теста: нет способа, с помощью которого гражданин или избиратель мог бы быстро выяснить, как сработала конкретная политика. Более того, на выборах избирателю не предлагается конкретная программа для рассмотрения: он должен выбрать между пакетом предложений законодателя или генерального директора на X лет, и он застрял на этот период времени.
_______________________________________
А поскольку прямого политического теста не существует, мы приходим к общепризнанной неспособности современного демократического процесса обсуждать проблемы или политику, а вместо этого сосредотачиваться на телевизионной демагогии.
Мюррей Ротбард