Он разбирает книгу физиократа второй половины XVIII века француза Франсуа Кенэ «Деспотизм Китая», вышедшую в 1767 году.
Физиократы – предшественники экономистов, когда экономика ещё не считалась наукой (таковой более или менее она стала только при экономисте Рикардо в первой половине XIX века, когда к ней подключили математический аппарат).
Кенэ в этой книге и восхищается порядками Китая, и тут же боится, что однажды тот подчинит себе Европу, которая якобы погрязла в пороке и некачественном правлении. Кенэ этого не знал, так как такие подсчёты появились сильно позже, но на время написания его книги на Китай приходилось 32-36% мирового ВВП, и он был формально мировым экономическим лидером. Так что в какой-то мере страх физиократов был обоснован.
В частности, Кенэ и другие физиократы считали, что Европе надо скопировать управленческие порядки Китая, в том числе и деспотизм, в котором они не видели ничего плохого, а, наоборот, волю автократа как путь к экономическому прогрессу.
Физиократы считали, что для процветания нужны только две вещи: 1) группа образованных людей, отобранных по заслугам и понимающих свод законов и способных улучшить и уточнить их, и 2) абсолютный суверен, роль которого состоит в том, чтобы следить за тем, чтобы законы соблюдаются. Большую часть времени, а в идеале всегда, суверен (деспот) ничего не делает, поскольку законы, если им следовать, устанавливают идеальное равновесие между частными и общественными интересами. Деспот является одновременно и самым, и наименее влиятельным лицом в государстве. Он самый могущественный, потому что только он один может положить конец гниению, если случится так, что законы будут нарушены; но поскольку вероятность нарушения мала (учитывая, что законы являются наиболее рациональными и ответственны за них тоже рациональные меритократы), то суверену большую часть времени делать нечего.
Кенэ обнаружил, что тогдашняя китайская система была наиболее приближена к этому идеалу. В отличие от французской кровной (сословной) аристократии, которая представляла собой группу людей, стоявших между государем и народом, китайский мандаринат был выбран по заслугам и по экзаменам – за знания и рациональность. Оно разработало самые совершенные законы, поскольку состояло из самых талантливых людей. Само собой разумеется, что физиократы видели себя в этой роли: как замена декадентской, невежественной и ленивой аристократии. Т.е. учёные секретари и чиновники при разумном деспоте.
Кенэ не знал этого слова, но описываемая им идеальная система – это власть технократов, прошедшая, как сегодня, через сито лучших школ, университетов, доказавшая свою рациональность успешной работой в компаниях. Демократии, определяемой как выбор правителей управляемыми, нет места в физиократической системе. Это совершенно излишне, полагал Кенэ и другие физиократы.
________________________
Во многом, как пишет Миланович, меритократическая система мандарината сохранена в Китае и сегодня. И тоже, как тогда, многие интеллектуалы на Западе снова видят в растущем Китае идеал системы.
Только они забывают, что та же система меритократов-мандаринов погрузила Китай в хаос и небытие на протяжении почти полутора веков, с середины XIX века по конец ХХ века.
А Запад за это же время стал мировым лидером не за счёт технократов, а благодаря буржуазии – которую отбирал рынок, а не система экзаменов.