Der Immigrant

У меня вчера был самый немецкий день за 3,5 года в Германии. Сначала разговорились с какой-то парой на рынке и минут 10 обсуждали классические набор историй про Россию и войну. В целом этого уже достаточно, чтобы попасть в топ моих немецкоязычных дней тут (да, все настолько запущено). Но вечером день стал просто уникален — я яас играл одиночки в бадминтон с немцем Кристофером. Немецкий спортсмен победил со счетом 10:15, 18:16, 15:10 15:12, я доволен. Все ли я понимал, из того что он там бормотал? Нет, ну а что, я по-русски что ли все понимаю, что люди бормочат? Вы меня попробуйте понять.

Короче, я доволен. Поеду теперь на велике кататься, ни с кем разговаривать не планирую.

Какая безумная история про эту Сеуту испанскую. 60 тысяч человек прорвались в город с населением 60 тысяч человек. Причем, насколько я понимаю, подавляющее большинство прорвавшихся марроканцы, то есть это люди, которые узнали об этом как-то (чатики? тикток?) и сразу погнали. Причем уже 40 погибших, которые в основном утонули.

Оказывается, Дойче Бан потребовал от общественного канала ZDF удалить фильм про Дойче Бан, потому что он позорит Дойче Бан. Позиция ДБ такая: позорьте, но по фактам, а вы не по фактам. ZDF говорит, что позорит по фактам и собирается продолжить 4 августа, когда выйдет фильм с говорящим названием Das Deutsche-Bahn-Desaster (думаю, переводить не требуется).

Фильм называется «Наша железная дорога: любимая, проклятая — опасная?» и лежит тут

Короче не верьте клоду, клод сказал чушь, проблема вернулась обратно!

Habt ihr Gurken? — абсолютно нормально и очень распространено, в том числе к одному продавцу. Потому что ihr здесь адресовано не ему, а лавке/команде: «есть ли у вас [в магазине]». Это институциональное множественное, ровно как русское «у вас есть огурцы» или английское do you guys have. Никакой ошибки. Твоя исходная интуиция (пункт 2 в посте) была ближе к правде, чем мой ответ.

Более того, это идеальный выход из твоей проблемы: Habt ihr…? не обязывает тебя выбрать du или Sie для самого человека. Вопрос адресован юрлицу.

Спустя три с половиной года в Германии и сданный C1 пора признаться, что каждое мое обращение к продавцу в магазине вызывает у меня много размышлений, рефлексии и внутренних вопросов, на которые у меня нет ответов. Причина этих моральных страданий в присутствующих в немецком языке двух форм вы — вежливой в единственном числе и обычной во множественном.

Объясню на примере.

Есть ли у Вас огурцы? — говорю я.

А про себя думаю:

1. Я обратился к продавцу на Вы. Значит ли это, что я воспринимаю его лавочником? То есть это его огурцы и он тут как бы главный? Правильно ли это? Чушь ли?

2. Если я обращусь к нему на множественном вы, значит ли это, что я сотру его индивидуальность? Что он представитель толпы? И кто тогда эти вы? Он работает тут как кто?

3. Должен ли я по-разному говорить с владельцем вьетнамской лавки за углом и сотрудником Эдеки? А с папой владельца вьетнамской лавки за углом? И, раз уж об этом зашла речь, почему в этой вьетнамской лавке не продают нормальные огурцы?

4. Хочу ли я вообще лезть во множественное вы, ведь я его никогда не использую, а там меня ждет своя атмосфера с глаголами?

5. Какого черта я живут тут скоро четыре года, но не могу справиться с сука личным местоимением? Что я за говно?

Я же просто хочу купить огурцы! За что?

Можно конечно задать эти вопросы клоду, но я лучше пост напишу.

Сходили на фильм Vaterland в летний кинотеатр в Культурфоруме (это где Гемельдегалери и Филармония). Сходить сходили, но фильм не посмотрели, потому что в качестве экрана было выбрано интересноео инженерное решение: гигантский экран-батут, поставленный на попа. Оказалось, что экран-батут несовместим с ветром, который почему-то присутствует на этом огромном открытом пространстве.

Зер интересант и, я бы сказал, немного комиш.

Вчера был день рождения у моей любимой журналистки Олеси Герасименко, и я пообещал порекламировать Олесин Патреон, но, разумеется, не успел к дедлайну, поэтому делаю сегодня.

Коротко: Олеся работала в Коммерсанте и в BBC, где выпустила немало великих (реально великих расследований), а теперь продолжает заниматься своей работой несмотря ни на что, но из Лондона. Что делает ее работу выдающейся — то, что она продолжает работать с сотнями (подозреваю) источниками в России, огромная часть которых по ту сторону войны. Я думаю, это очень сложно, когда твои источники знают, что ты думаешь иначе, идет война, а ты сама можешь с ними говорить только по мессенджерам. Но Олеся делает свою работу, и делает круто.

Почему я столько пишу про изнанку этой работы — потому что я недавно подписался на Олесин патреон, где она рассказывает, как это у нее получается, про то, с кем она переписывалась на этой неделе, чего замечала, что чувствовала. И хотя это все в основном про пиздец, получается это как-то легко и интересно. Я как-то втянулся и теперь читаю каждую рассылку.

В общем, советую и вам там подписаться и каким-то количество евро, долларов или фунтов помогать делать ту работу, которая делает вопреки вообще всему, что происходит на свете.

Олеся, с прошедшим!

Вот ссылка на патреон.

Обещал чего-то почитать про теракт на немецком. Прочитал и пересказываю. Оригинал тут.

Спрашивал, как хранить доки. Сделал вот так. Хватит на долгую жизнь в Германии

«Жертвам нападения на Прайде»

Просто на перекрестке